— Хотелось бы знать, чем он занимался до женитьбы на твоей матери, — осторожно заметил Нейт.

Саманта удивленно взглянула на него.

— Воевал во Вьетнаме. Уж это-то я точно знаю!

— Откуда? Он ведь об этом не рассказывал.

— Специально — нет. Но порой, например, когда мы всей семьей смотрели фильмы о войне, он говорил что-нибудь вроде: «Ну, это ерунда, такого не бывало…»

— Ладно. Где это ваше убежище?

— В шестидесяти милях к северу от города, за рекой. Туда можно подъехать с двух сторон… — В последнее время она не раз спрашивала себя, специально ли отец выбрал для своего убежища такое расположение.

Нейт молча повернулся к ней, ожидая продолжения.

— Сверни на следующем повороте, — сказала Саманта.

Она сделала свой выбор — и теперь могла лишь молиться о том, чтобы этот выбор не оказался ошибкой.

Николас Меррит уже бывал в Горячих Ключах — пять лет назад приезжал сюда покататься на лыжах. И, помнится, в тот раз город ему понравился.

В отличие от калифорнийских лыжных курортов, в Горячих Ключах не чувствовалось претенциозности. Несмотря на растущую популярность и наплыв туристов, здесь сохранилась уютная атмосфера маленького провинциального городка, где все друг друга знают.

За окном промелькнул ресторан, в котором Ник ужинал когда-то, гостиница, где он снимал номер. Впереди показалось приземистое одноэтажное здание галереи «Чудеса Запада». Должно быть, и сюда он заходил в тот раз — или, по крайней мере, проезжал мимо. Однако галерея почему-то начисто стерлась из его памяти.

Припарковав машину, Ник вошел внутрь и обвел зал быстрым взглядом. Внимание его сразу привлекла девушка за конторкой — хрупкая, в розовой блузке и облегающих джинсах, с золотистыми волосами, огромными голубыми глазами и… забинтованной рукой. Ник почувствовал, как екнуло что-то внутри при мысли о том, где эта красавица могла повредить руку. Что, если перед ним еще одна жертва его семьи?

— Добрый вечер, — произнес он спокойно, стараясь не выдать своего волнения.

Девушка подняла взгляд, и глаза ее удивленно расширились.

— Здравствуйте, — осторожно ответила она.

— Интересный у вас магазинчик, — с напускным безразличием заметил Ник.

— Он не мой. Я — только продавец. — Она взглянула ему прямо в глаза. — Чем я могу вам помочь?

У Ника перехватило дыхание. Дожив до тридцати четырех лет, он и не подозревал, что бывают на свете такие глаза — цвета бездонного неба в летний полдень.

— Вы, должно быть, Терри?

Она кивнула, не сводя с него настороженных глаз.

— А я Ник.

— Брат Саманты?!

— Да, так мне говорили, — усмехнулся он.

Терри вдруг залилась краской.

— Ее здесь нет.

— Тогда не могли бы вы мне сказать, где ее найти?

— Нет! — Хорошенькое личико ее порозовело еще сильнее. — То есть… я не знаю.

— Когда вы в последний раз ее видели?

— Вчера.

— С ней все было в порядке?

— Нет.. Кто-то стрелял в нас, когда мы катались верхом. Ее ранили.

Что-то сжало Нику горло, и впервые в жизни он не смог сразу подобрать нужные слова.

— Она тяжело ранена? — спросил он наконец, сам не узнавая своего голоса.

— Пуля попала в ногу. Да не переживайте так! — добавила Терри, очевидно, догадавшись о его состоянии. — Ничего страшного. Жить будет.

Ник взглянул на ее забинтованную руку, но ничего не сказал.

— Она в больнице?

— Нет, рану обработал частный врач.

— Так где же она? — нетерпеливо спросил Ник. Сердце его билось уже где-то в горле.

— Поверьте мне, Саманта сейчас в безопасном месте. У нее все хорошо. Честное слово. — Наклонившись вперед, Терри вдруг одарила его ослепительной улыбкой. — И у Юпитера, слава богу, тоже. Юпитер — это мой жеребец, на котором каталась Саманта. Ему пулей задело ляжку.

Ник вздрогнул. Почему-то упоминание о раненой лошади стало для него последней каплей. Разумеется, он и прежде понимал, на что способна его семья; но до сих пор жертвы клана Мерритта оставались для него туманными, абстрактными фигурами, не затрагивающими совесть и не мешающими спать по ночам. Только сейчас, глядя в ясные глаза Терри, он по-настоящему понял, что это значит — когда страдают невинные. Женщины. Дети. Животные — бессловесные твари, не способные даже понять, кто и за что причиняет им боль.

— Думаю, вам тоже не стоит здесь оставаться, — проговорил он, глядя в сторону.

— Где же мне еще быть? Здесь мой дом. А к вашим бостонским делам я не имею никакого отношения.

— Вы здесь одна?

— Была еще Хелен Пиви. Но я ее отослала домой

— А сами остались? Вы смелая девушка.

Терри снова улыбнулась:

— Уверяю вас, здесь безопасно. Сэм поставила сигнализацию: нажмешь на кнопку — и через пять минут сбежится вся городская полиция.

— Спасибо, учту, — усмехнулся Ник.