Сколько они так просидели? Час? Два? Или их время счастья равнялось одной порции эскимо?

Может быть, если бы они всю жизнь вот так сидели и молчали, все было бы по-другому? И тот, не родившийся, ребенок стал бы для него своим?

Как бы то ни было, когда она узнала, что он — известный сценарист, на нее это не произвело такого впечатления, как на мать. А мать обрадовалась. Вот, сказала она, и ни к чему нам было плакать… Видишь, как все прекрасно устраивается?

А потом все завертелось в бешеном ритме — она даже не успела опомниться, как снова забеременела, несмотря на угрозы врачей, и появилась на свет Анька, похожая на Андрея, его отражение в зеркале, и Лора тогда поняла, о.чем ей говорила мать.

О том самом главном оружии, которое дает тебе полную власть над мужчиной.

Когда ты можешь делать что тебе захочется и он будет во всем с тобой согласен, потому что — больше всего на свете будет бояться потерять это смешное существо, свое отражение…

Пока все не изменится, как сейчас. Пока что-то, или кто-то, не заставит его посмотреть на окружающий мир своими собственными глазами.

«Но почему мне кажется, что сейчас происходит именно это?» — подумала она. В конце концов, он ведь и раньше задерживался на работе. Из-за его странной улыбки?

Он писатель. Может, сейчас он просто думает о какой-то очередной сцене…

Она почти успокоила себя, и, когда они с Анькой ехали в машине к школе, за рулем была уже прежняя Лора — уверенная и красивая, та самая, на которую оглядывались и мужчины и женщины.

И все-таки, когда Анькина фигурка скрылась за массивной школьной дверью, Лора закурила, достала мобильник и набрала номер Веры.

Только Вера сейчас могла помочь ей советом. Только она.

— Шерри… Шурка, ты вставать собираешься?

Шерри приоткрыла глаза и тут же снова их закрыла. Губы сами сложились в улыбку. За окном было серо, , по небу медленно плыли набрякшие черные тучи, а в Шеррином сне было солнечно, и было море, и она в этом сне валялась на пляже, подставляя свое лицо солнечным лучам, и рядом был он.

— Шерри, я тебя сейчас водой оболью!

— Сейчас… Не вредничай! Ну, еще несколько минуток, Тонечка! Пожа-а-а-алуйста…

— Какие несколько минуточек? — возмутилась Тоня. — Нас же оштрафуют! Опаздывать нельзя, ты меня слышишь?

Шерри вздохнула. Опаздывать и в самом деле было нельзя. Разве можно опаздывать в реальность, а? Да никак нельзя. Она этого не любит.

Шерри захотелось закрыться подушкой и показать этой реальности язык. А потом продолжать спать, с надеждой снова увидеть море.

— Шурка! — В Тонином голосе зазвучали угрожающие интонации.

Шерри вздохнула.

— Все, — пообещала она. — Сейчас. Открываю глаза. Смиряюсь с серым небом. Одеваюсь и иду на каторгу.

— Вместе идем, — заметила Тоня. — Вместе каторгу легче переносить.

— Это кому как, — заметила Шерри. — Мне от осознания факта, что не я одна страдаю, легче не становится. Я добрый человек. А кофе будет?

Тоня посмотрела на часы.

— Это зависит от тебя, — сказала она. — Если ты сейчас встанешь, то мы успеем. А если проваляешься еще, то придется мчаться на работу сломя голову.

— Встаю, — вздохнула Шерри. — Кофе очень хочется…

Она потянулась всем телом, точно пытаясь оставить в себе хоть чуточку неги и моря и ЕГО улыбки, и резко поднялась на кровати.

— Пойду исследовать свой фингал, — сообщила она. — Пока ты делаешь кофе…

— Нахалка, — возмутилась Тоня. — Почему бы мне как раз не…

— У тебя нет фингала, — сообщила Шерри. — Тебе нечего исследовать. Так что — отправляйся на кухню, женщина без фингала.

Она прошлепала босыми ногами в ванную.

Фингал побледнел, и синий цвет местами уступил место желтому, но Шерри показалось, что дела это не улучшило, а даже наоборот.

— Эхма, — вздохнула она. — Похоже, я нынче потрясу их воображение. Они запомнят меня, завсегдатаи хороших ресторанов, любители высокой кухни… Может, я даже введу в моду фингалы.

Почистив зубы и сделав попытку замазать это безобразие тональным кремом, она немного приободрилась и, когда ее посетила следующая мысль, уже была совершенно готова к жизненным битвам.

— А собственно, что он во мне нашел? — поинтересовалась она у своего отражения. — Я была после долгого и утомительного рабочего дня. Вряд ли и в хорошие времена я выгляжу но вечерам как Катрин Денев. А уж с таким украшением — и вовсе кошмарная тетка.

Она продолжила свои рассуждения уже на кухне, решив, что вдвоем с Тоней они успешнее найдут решение этой задачи.