Могло показаться, что этот жест послужил сигналом для прочих женщин. Все они подтянулись поближе. Вперед выступила высокая молодая девица. Она взглянула Эми в глаза с нескрываемой ненавистью. Протянув руку, она принялась дергать широкий синий рукав и дергала его до тех пор, пока он не оторвался и не соскользнул вниз по руке Эми до самого запястья.

То был полдень — начало долгого знойного дня, дня нескончаемой пытки для связанной Эми. Женщины, смеясь, набрасывались на нее, отрывали куски от ее одежды и больно дергали за длинные волосы. Час за часом они хватали ее руками, и рвали одежду, и мучили, и в конце концов на Эми уже мало что осталось.

Синее платье и пышная нижняя юбка были растерзаны в клочья. Все пуговицы сорваны. В сорочке с кружевной каймой зияла прореха до самого пояса, открывая взглядам даже груди пленницы. Под лохмотьями, оставшимися от платья и нижней юбки, виднелись ее голые ноги и бедра.

Никому здесь и в голову не приходило посчитаться с ее достоинством и стыдливостью, и женщины продолжали тянуть к себе клочки ее разорванной одежды. Эми уже не сомневалась: они не прекратят издевательств, пока не оставят ее нагишом. В отчаянии она подняла к небу покрасневшие глаза, а потом закрыла их, не желая видеть ни женщин, ни жестокого солнца. Наконец день подошел к концу, но пытка не прекратилась. На закате хихикающая женщина с длинными черными косами ухватилась за кружевную оборку панталон Эми и дернула эту оборку к себе. Тонкое кружево тут же оторвалось от атласной штанины. Широкая полоска кружева соскользнула с бедра Эми, миновав колено и икру левой ноги, и повисла над связанной лодыжкой.

Женщина с косами уставилась на застрявшее кружево, встряхнула головой и снова протянула руку. Эми застонала от отчаяния, когда женщина вцепилась в левую штанину атласных панталон.

Именно в тот момент, когда блестящая ткань начала разрываться, какой-то мужской голос перекрыл гвалт, царящий вокруг, и бесстыжая мучительница немедленно выпустила атласную штанину.

Эми наблюдала за ее отступлением, одновременно испытывая и облегчение, и опасливое недоумение.

Внезапное безмолвие упало на становище, всякая суета прекратилась в одно мгновение.

Женщины, толпившиеся вокруг Эми, словно растаяли, оставив Эми у столба в одиночестве. Кроваво-красная вечерняя заря окрашивала зловещим цветом стоявшую у столба пленницу. Эми испуганно огляделась и за рассыпавшейся стайкой женщин увидела группу одетых в короткие штаны воинов, мерным шагом приближающихся к ней.

Они также сохраняли безмолвие. Когда между ними и Эми осталось ярдов двадцать, они как один остановились и воззрились на нее.

Тишина стояла мертвая. Дети прекратили беготню и возбужденные вопли, смолкли самые голосистые младенцы. Более того, оборвалось даже постоянное тявканье собак.

В полнейшей растерянности Эми осторожно огляделась. Она понятия не имела, что происходит, почему женщины столь внезапно отошли от нее и почему все голоса смолкли.

По прошествии бесконечных минут, когда уже могло показаться, что все племя навсегда замерло в неподвижности, фаланга воинов расступилась, образовав посредине проход, который вел к спрятанной за деревьями хижине.

Все взгляды обратились к этому проходу, не исключая и взгляда Эми.

Некоторое время ничего не происходило, а потом в этот проход вступил высокий худощавый мужчина в одежде из оленьей кожи; его голова заметно возвышалась над толпой. Он двинулся по проходу. У Эми кровь застыла в жилах.

Высоченный вождь остановился и выждал несколько мгновений. Он стоял, широко расставив ноги и обводя ее жадным взглядом с головы до ног, и у Эми по спине побежали мурашки.

Лицо у этого человека было самым отвратительно-уродливым из всех виденных ею лиц.

Маслянистым блеском отливали крошечные глазки-бусинки, посаженные слишком близко к переносице. Бесформенный ком носа выглядел неправдоподобно огромным на узком лице, так же как и рот, являющий собою по-шутовски растянутую щель. Он плотоядно ухмылялся, и казалось, у него вот-вот слюни потекут.

Мало того что он сам был чудовищно безобразен, так еще под мышкой он нес маску, еще более безобразную. Грубо сработанную маску дьявола с длинными острыми красными рогами, жуткими мраморными глазами и прорезями под ними, с болтающимся языком из кожи и торчащими клыками.

Сердце у Эми ушло в пятки, когда этот человек, внушающий ужас одним своим видом и вдобавок имеющий при себе еще более ужасную маску, направился в ее сторону. Он медленно приближался по образовавшемуся проходу, при этом его походка напоминала скользящие движения подкрадывающейся змеи. Когда он остановился прямо перед ней, Эми инстинктивно съежилась: каждый мускул у нее напрягся в тщетном усилии спастись от него и от его гадких крошечных глаз. Эти жадные глазки ощупывали ее самым бесцеремонным образом; его взгляд опустился с перепуганного лица Эми на ее шею, а потом с видимым интересом задержался на груди.

Ужас Эми возрос стократно, когда он поднял руку, засунул ее внутрь изодранной атласной сорочки и сильно, до боли, сдавил оголенную трепещущую грудь. Эми громко вскрикнула, и он отпустил ее. Глаза вождя вновь обратились к лицу пленницы. Он улыбнулся ей, растянув рот в ширину до совсем уж немыслимых пределов, а затем, три или четыре раза подряд высунув свой знаменитый язык, более подобающий какой-нибудь рептилии, чем человеку, уставил указательный палец в сторону груди Эми. От омерзения она чуть снова не лишилась чувств.