— В чем дело? — процедил он сквозь зубы. — Вроде бы вы падали с ног.

— Еще бы! Конечно, я устала, — откликнулась она, лениво потянулась, запустила пальцы во влажные волосы, покрутила головой, а потом импульсивно наклонилась вперед, так что золотистые пряди едва не коснулись земли.

Не зная, какими глазами он смотрит на нее, и даже не задумываясь об этом, Эми уперлась руками в землю, выставив кверху обтянутые штанами округлости. Оттого, что ей вдруг вздумалось размяться, Кинтано озлился еще больше. Просто пришел в ярость. Убежденный, что все эти упражнения делались с единственной целью — ввести его в искушение, он твердо вознамерился не подавать виду, что эта цель достигнута как нельзя лучше.

Самым небрежным тоном он бросил:

— Ступайте в ущелье, расстелите одеяло и ложитесь спать.

Эми выпрямилась и обратила к нему раскрасневшееся лицо. Волосы золотой гривой накрыли ее плечи. Склонив голову набок, она подошла к Луису и присела на корточки прямо перед ним, невзначай задев его руку длинными кожаными шнурками.

— А вы? — спросила она, не сдержав зевоты.

— Обо мне не беспокойтесь.

— Как же так? Вам тоже нужно…

— Делайте, что сказано! — перебил он. — Нечего спорить.

Эми и не спорила. Все так же сидя на корточках, она с любопытством разглядывала его застывшее лицо. Черные глаза капитана смотрели сурово, даже гневно. Руки сжимали «винчестер» — сильнее, чем следовало. Но лицо выражало уже не тот неприкрытый гнев, который был ей слишком хорошо знаком. К этому выражению примешивалось другое, едва уловимое… Что это было: мука? страх? раскаяние?

— Что случилось? — мягко спросила она.

Новая волна жара обдала все его тело, в паху нестерпимо заныло, странно защемило сердце. Собрав в кулак силу воли, он холодно бросил в ответ:

— Ничего, миссис Парнелл. Ровным счетом ничего.

Эми пошевелилась и открыла глаза. Она потеряла всякое представление о времени. Отвесные склоны узкого каньона были погружены в темноту, но между ними в вышине сверкала синевой узкая полоска неба. Капитана поблизости не было.

В первое мгновение Эми охватил ужас. Она резко поднялась и огляделась, открыла было рот, но покричать не решилась. Любой звук эхом разнесся бы по всему каньону, а у нее не было ни малейшего желания привлечь внимание каких-нибудь разъезжающих поблизости апачей.

Ступив в сторону от расстеленного одеяла, она с тревогой отправилась на поиски своего до странности замкнутого спутника. Обходя скалу, она наступила босой ступней на острый камень и вздрогнула, хотя и удержалась от крика. Дальше она шла прихрамывая и морщась. Приходилось осторожно нащупывать дорогу в этом царстве скал, песка, мелких камней и спутанных веток низкого кустарника.

Она остановилась как вкопанная, когда увидела Кинтано на том же месте, в той же самой позе, что и раньше. Ей с трудом верилось, что он так и сидел, не смыкая глаз и не выпуская из рук оружия, все то время, что она спала.

Эми не проронила ни звука, но его темноволосая голова мгновенно обернулась в ее сторону. Он тут же прислонил винтовку к скале и поднялся на ноги. Только теперь Эми заметила, что его кожаная куртка с бахромой лишилась рукавов, отчего длинные руки с могучими бицепсами оголились до самого плеча.

— Похоже, вам стало слишком жарко, — сказала она, указывая на куртку, превратившуюся в безрукавку.

Почему-то это невинное замечание пришлось ему не по нраву. Он двинулся в ее сторону, словно намереваясь отомстить за оскорбление. Эми невольно попятилась и снова наступила голой пяткой на острый каменный обломок. Тихонько взвыв от боли, она все же не спускала глаз с его неподвижного лица и продолжала отступать назад.

— Стойте, — приказал он, приблизившись, опустился перед ней на одно колено, вытащил из-за пояса пару мягких высоких мокасин и взялся за правую ногу Эми. Ей пришлось опереться на него, чтобы не упасть. Он поставил ее ступню на свое согнутое колено и внимательно осмотрел ссадины, проводя пальцами по мягкой ступне.

Эми боялась щекотки. Она со смехом попробовала высвободить ногу, но пальцы его руки обхватили тонкую щиколотку.

— Громче, — сказал он, подняв глаза к ее лицу. — Смейтесь громче, чтобы услышали апачи — пусть повеселятся вместе с вами.

Смех застрял у нее в горле.

— Больше не буду.

— Закатайте брюки, я надену вам мокасины. Она кивнула:

— Эти мокасины сшиты из ваших рукавов.

— До Орильи еще далеко. Босиком не дойти.

— Да нет, я… Спасибо вам. Такая забота…

Молча натянув ей на ногу мягкий мокасин из оленьей кожи, он зашнуровал его под самым коленом, потом проделал то же самое с другой ногой и опустил закатанные штанины на голенища.

— Собирайте поклажу, — приказал он, распрямляясь. — Апачи пока не появлялись. Солнце еще высоко. Если повезет, к ночи спустимся до подножия Чисо.