Эми лихорадочно дергалась, пытаясь освободиться от пут, когда он, не прерывая своих трюков с высовыванием и втягиванием языка, откинул в сторону лохмотья синей юбки и принялся шарить рукой по правому бедру беспомощной жертвы, пытаясь подсунуть пальцы под атласные панталоны. Каждая клеточка ее тела протестовала против этого гнусного вторжения; ничего уже не видя перед собой, Эми как безумная мотала головой из стороны в сторону и изо всех оставшихся сил вопила, чтобы он не смел ее трогать.

Руку он убрал, но при этом улыбнулся, покачал головой и заговорил, явно обращаясь к ней. Понять произносимые слова Эми не могла, но и жесты вождя, и весь его вид поясняли значение этих слов даже слишком красноречиво. С дьявольской усмешкой вождь-страшила, встав несколько враскорячку, поднес сложенную лодочкой ладонь к собственному паху и с непристойной выразительностью похлопал себя по причинному месту, а затем пальцем указал сперва на свои чресла, а потом на низ живота Эми и обратно. Важно кивнув, он еще раз высунул язык; в глазах у него горело черное нетерпение.

Как видно, ее бесплодные попытки освободиться только позабавили его. Он оглушительно расхохотался, завершил свою гнусную пантомиму, поднял зловещую дьявольскую маску, надел ее на голову и аккуратно закрепил. Из-под мраморных глаз блеснули воспаленные похотью глаза, а длинный собственный язык вождя высунулся в отверстие над кожаным языком маски.

Душа у Эми ушла в пятки: его намерения были вполне ясны. Он собирался ее изнасиловать. И собирался этим заняться не снимая тошнотворной маски.

Внезапно вождь повернулся и зашагал от столба. Он вновь направился к группе своих воинов и возбужденно заговорил с ними, то и дело оборачиваясь и через плечо поглядывая на Эми. Она напряженно прислушивалась, стараясь понять, что ее ждет. Вождь говорил на своем языке, но жесты и время от времени проскальзывающие испанские слова давали ей возможность уловить смысл сказанного.

Вождь Змеиный Язык сообщил своим людям, что он более чем удовлетворен их добычей — белой женщиной, которую они ему доставили. Она красивее всех женщин, которые были у него раньше. Она настолько хороша, что он решил взять ее в жены, чтобы она нарожала ему дюжину детей.

Сейчас он удаляется к себе в хижину, чтобы помыть подмышки и чресла, а также чтобы приготовить постель из самых лучших шкур, какие только у него есть, для его новой белой женщины. Когда он с этим управится, он снова вернется сюда, перережет ремни, удерживающие у столба красивую пленницу, отнесет ее к себе в хижину и сделает своей женщиной.

По привычке высунув из маски язык, он поспешно двинулся к своей хижине; тем временем последние розовые отблески покинули небо. Молчанию, которое опустилось на деревню при появлении вождя, пришел конец. Воины хлопали друг друга по спине, обменивались поздравлениями и с удовольствием предвкушали веселую ночь долгожданного празднества.

Через несколько минут застучали барабаны, дети разразились дикими воплями и начали гоняться друг за другом. Собаки залились лаем, а оживленно болтающие женщины захлопотали, взявшись готовить торжество. То был час великой радости в горах Чисо, в поселении, которым правил вождь по имени Змеиный Язык. Наконец-то нашлась достойная пара для их вожака. Жизнь станет легче для всех — теперь, когда вождь обзавелся бледнолицей женщиной, с которой будет вместе проводить каждую ночь.

Когда за горами Чисо исчезли последние следы розовой вечерней зари, Эми начала жалобно умолять, чтобы хоть кто-нибудь ей помог. Понимая, что в хижине отвратительного вождя ее постигнет участь, которая хуже смерти, она рыдала и взывала ко всем, кто проходил мимо, заклиная освободить ее.

Никому до нее и дела не было. Они суетились вокруг, занятые своими насущными делами, и их нисколько не волновало ее состояние, хотя она уже была на грани истерики. В отчаянии она окликнула маленькую голую девочку. Малышка с любопытством взглянула на нее, подошла поближе, и Эми почувствовала у себя в сердце какую-то искру надежды.

Глядя на Эми во все глаза, девочка встала прямо перед ней. Содрогаясь от рыданий, Эми постаралась набраться духу и прошептала:

— Кожаные ремни… развяжи их. У меня за спиной. Руки… развяжи мне руки!

Девочка с минуту стояла молча, уставившись на Эми, а потом потихоньку обошла вокруг и уже оказалась позади нее. Эми думала, что она сейчас взорвется от восторга, когда почувствовала, как маленькие детские пальчики дергают кожаные ремешки, стягивающие ее запястья.

— Д-да… да… — подбадривала Эми юную спасительницу, а слезы тем временем сбегали по ее щекам. — Развяжи их, и…

Внезапный рывок заставил девочку отлететь от столба, и какая-то рассерженная женщина, громко распекая малышку, оттащила ее подальше.

Эми поняла, что все потеряно, и уронила голову на грудь.

Но немедленно подняла ее снова, услышав новый взрыв выкриков, и, сморгнув слезы, посмотрела, что происходит, — в эту долю секунды она пережила тысячу смертей.

Уверенной медленной поступью к ней направлялся вождь в надетой на голову маске; его ликующие подданные при этом выкрикивали приветствия, хлопали в ладоши и подзадоривали его, подстрекая к дальнейшим подвигам. Когда темная фигура вплотную приблизилась к Эми, бой барабанов достиг оглушающей силы. Он неподвижно стоял перед ней — высокий худощавый символ невыразимого зла и порока.