Мартина пришла в восхищение от живописного утеса. Она провела рукой по отполированной поверхности камня и по извилистым корням, прилепившимся к нему.

— Как вы полагаете, сколько лет этому дереву? — спросила она.

Торн тоже провел рукой по дереву, коснувшись при этом ладони Мартины — отнюдь не случайно, заподозрила она. Едва она ощутила тепло его шершавой кожи, как внизу ее живота разлилась приятная истома.

— Оно росло здесь с тех пор, как я себя помню, — немного помолчав, задумчиво ответил он. — В детстве я любил забираться по этому дереву на вершину утеса.

— Так вы выросли в этой местности? — спросила Мартина.

Он медленно кивнул, указывая рукой на север.

— Да. Наш домик находился в той стороне, в шести-семи милях отсюда.

А ведь ей ничего не известно о его жизни до крестового похода и встречи с Райнульфом, затем знакомства с Алиенорой и последующей службы у Годфри. Раньше ее это, разумеется, и не интересовало, но теперь она почувствовала острое любопытство. Ей вдруг захотелось побольше узнать о его прошлом.

— А ваша семья до сих пор живет там?

— Нет. Они… они уехали. Там уже давно никто не живет. Эту землю у нас отняли по Лесному Закону около двенадцати лет назад.

— По Лесному Закону? — удивилась Мартина.

Перехватив ее взгляд, Райнульф запрещающе покачал головой.

— Может быть, устроимся где-нибудь на опушке и поедим? — предложил он.

— Постыдись, Райнульф, — пренебрегая его предостережением и не давая переменить тему, сказала Мартина. — Я стараюсь разузнать что-нибудь новенькое из прошлой жизни сэра Торна, а ты думаешь только о своем желудке.

Райнульф смутился и хотел что-то возразить, но Торн перебил его.

— Ничего, Райнульф, все в порядке.

— Лесной Закон — это изобретение норманнов, — сказал он, обращаясь к Мартине. — Они придумали его, чтобы отнимать леса у простых саксов, которые испокон веку жили на этой земле, охотились в лесах и добывали себе пропитание. Это было сделано для того, чтобы король и бароны могли беспрепятственно охотиться в них в свое удовольствие.

Мартина окинула взглядом окружающую их плотную стену деревьев.

— Значит, этот лес — тоже охотничьи угодья какого-нибудь барона?

— Вся земля, все поля и леса, по которым мы сегодня проезжали с самого утра являются охотничьими угодьями, миледи. Лесной Закон сейчас распространился почти на всю Англию. Ни один человек, живущий на этой земле, не имеет права забить оленя, кабана и даже зайца. Закон оберегает зверей исключительно для охотничьих забав людей, подобных Бернарду. Нельзя также срубить дерево или расчистить поле под посевы. Как видите, никто не имеет права жить здесь и добывать себе пищу. Но даже если бы вы ухитрились раздобыть еду не охотясь, вы все равно не смогли бы приготовить ее, потому что разводить огонь в лесу, охраняемом Лесным Законом, также строго запрещено.

— Это же ужасно, — сказала Мартина.

— Я что, самый голодный из всех? Давайте наконец поедим, — напомнил о себе Райнульф.

— Здесь? — наморщила лоб Мартина. Вдруг ее осенила какая-то мысль: — А что, если мы отправимся к домику, в котором жила семья сэра Торна?

— Я не был там больше десяти лет, — сказал Торн. — Наверное, от дома уже ничего не осталось.

Райнульф неодобрительно посмотрел на Мартину.

— Нет, сестра. Лучше остановимся здесь. Торн не хочет видеть…

— Конечно же, хочет, — настаивала Мартина. — В конце концов это дом, где прошло его детство.

Торн поднял руку, успокаивая назревающий спор.

— Следуйте за мной, — чуть помедлив, сказал он ц повернул своего коня на север.

Мартина торжествующе посмотрела на брата, но тот только покачал головой и пришпорил лошадь.

Однако уже очень скоро она пожалела о своей настойчивости. Им пришлось продираться сквозь густые заросли сначала по тропинке, затем по руслу высохшего ручья, а потом и вовсе без дороги. В этой части леса не было видно следов крестьян или охотников.

Наконец деревья расступились, и они оказались на краю поросшей высокой травой опушки. Под огромным старым разлапистым деревом притулились крытая соломой глинобитная хижина и небольшая каменная пристройка, вся увитая диким виноградом. Мартина посмотрела на Торна, но по выражению лица было невозможно догадаться о его чувствах. Он спешился и повел коня к пристройке.

Райнульф достал сумку с провизией, расстелил на земле плащ и выложил на него сыр, хлеб и вино. Рядом он поставил две плетеные клетки с сидящими в них Фреей и Локи. Мартина вынула из клетки кота и взяла на руки, но тот резво спрыгнул на землю, задрав хвост, помчался к дому и мгновенно исчез за дверью.

— Локи! — Мартина последовала за котом в домик, отодвинув прикрывающую вход медвежью шкуру.

В домике было две комнаты. Одна, наполненная соломой, когда-то служила сараем и, возможно, конюшней. Оттуда доносилось энергичное, яростное шуршание — ну конечно, Локи в своей стихии, ведь там наверняка полным-полно мышей.