Вечер был довольно-таки теплым, но Ли неуютно поежилась.

– Идем, – сказала она.

Они молча покинули Лонгвуд и отправились в Розали, в этом историческом месте французы соорудили форт в 1716 году. Старый дом был построен в двадцатые годы девятнадцатого века в стиле эпохи английского короля Георга. Это было красивейшее здание с большими гостиными и мебелью розового дерева со сложной резьбой, но Ли приходилось заставлять себя всматриваться во все вокруг, поскольку мысли ее витали далеко от того места, где она находилась. Она все время думала о разговоре с Питером в Лонгвуде.

Экскурсовод Розали, Грейс Эванс, прихожанка той же церкви, что и Майра, была знакома с Ли. К счастью, Грейс оказалась очень занята, отвечая на множество вопросов других экскурсантов. Не уделяя Питеру и Ли пристального внимания, она не заметила очевидную напряженность их отношений.

Но когда Грейс ответила на последний вопрос о том, сколько лет фортепьяно, стоящему в гостиной на первом этаже, она застала Ли врасплох, попросив ее сыграть что-нибудь на прекрасном старинном инструменте фирмы Уайза.

– Это мисс Ли Картер, – представила ее Грейс, – каждый вечер она играет в ресторане «Серебряное дерево». Я уверена, что мисс Картер сможет просветить вас насчет фортепьяно гораздо лучше меня.

Поначалу Ли запротестовала, но в конце концов все-таки села за инструмент, изготовленный 160 лет назад. Пара аккордов подтвердила то, что она предугадала: этот звук был не сравним ни с чем.

Наверное, она отбросила осторожность из-за дурного настроения, а может быть, из-за того, что это старинное фортепьяно с богатым, волнующим душу звуком было создано для Шопена. Ли буквально утонула в этой обстановке и великолепной колыбельной. Питер и остальные слушали ее затаив дыхание. Слабый голосок в подсознании Ли предостерегал ее, говорил, что ей не стоит делать этого, не стоит таким образом разоблачать себя, но она не послушалась его. Она играла всем сердцем, пленяя слушателей с чувством произнесенным припевом, ошеломляюще трудными и одновременно изящными трелями и руладами, мелодией с бесконечными контрапунктами. Она знала, что играет для Питера, знала, что должна играть для Питера. Она старалась выразить с помощью музыки то, что была не в состоянии выговорить. Все должно прекратиться, она должна порвать с ним, хотя она и хочет этого меньше всего на свете. Она должна сделать это ради него.

Сыграв несколько произведений, она поняла, что сделала все, что могла. Подняв голову, она заметила трепет в глазах Питера и слезы в глазах женщин. С трудом сглотнув, Ли оглядела комнату. Несколько туристов, ожидающих в коридоре сбора следующей экскурсионной группы, тихонько зашли в комнату, чтобы послушать. Казалось, они находятся под гипнозом…

Но не успела Ли удалиться, как ее вниманием завладела одна из экскурсанток. Седовласая женщина, стоявшая у двери, восторженно хлопала.

– Вы Сьюзен Картер, да? – воскликнула она. – Я слышала, как вы играли эту вещь в Дэвис-Холле в Сан-Франциско!

В комнате повисла тишина, и Ли почувствовала, как от ее лица отливает кровь. Когда она наконец взглянула на Питера, ее больно задело выражение обиды, пылавшее в его темных глазах.

– Ты концертирующая пианистка, Ли. Или мне не стоит называть тебя этим именем?

– Можешь называть, – грустно ответила она. – Ли – мое второе имя.

Они сидели в машине Питера, остановившись недалеко от дома Майры. Всю дорогу от Розали они напряженно молчали. Ли боялась смотреть на Питера. Женщина из Сан-Франциско громко рассказала всем об известной пианистке Сьюзен Картер. Ли вздрогнула, вспомнив изумленное лицо Питера. Она не хотела, чтобы он узнал это, по крайней мере не таким образом.

– Концертирующая пианистка, – повторил Питер, недоуменно покачивая головой. – Я знал, что-то не так…

Он нахмурился и принялся разглядывать ее.

– А почему ты делала из этого такую страшную тайну? И почему ты лгала мне, Сьюзен?

У нее все сжалось внутри.

– Питер! Я не лгала…

– Разве? – возразил он.

Она содрогнулась, когда, наконец повернувшись, увидела в его глазах гнев.

– Ты многое утаила, и, честно говоря, я не понимаю, чем это отличается от лжи.

– А теперь ты говоришь как юрист!

– Я и есть юрист! – Он наклонился к ней. – А надо быть жуликом, чтобы разгадать тебя.

– Я не собиралась обманывать тебя. Ведь я предупреждала! Я не хотела оскорблять тебя.

– Но именно так ты и поступила! – холодно ответил он. – Несмотря на все твои благие намерения, я оскорблен. Сьюзен Ли, ты закрылась от меня. Почему ты не могла просто объяснить мне все?

– У меня есть на то причины… Послушай, Питер, я сожалею о случившемся.

Она отвернулась от его взгляда, заставлявшего ее мучиться, и уставилась в окно, больно покусывая губу.

– Ты не ответила мне, Ли, – упрямо продолжал он. – Почему ты скрывала от меня и всех в этом городе правду о твоей карьере? – Он сухо рассмеялся. – Этого едва ли стоит стыдиться.

Она глубоко вздохнула и повернулась обратно к нему:

– Я знаю, просто полгода назад я заключила договор сама с собой…

Она замолчала. Это прозвучало так… неправдоподобно!

– Да? – поторопил он.

Она переплела пальцы, почувствовав, что попала в ловушку.

– Ну хорошо, – произнесли Ли. У нее не было иного выбора, она начала рассказ сначала. – Как ты уже знаешь, я концертирующая пианистка. Я дебютировала с Симфоническим оркестром Сан-Франциско, когда мне было пятнадцать. С тех пор… – В ее голосе появилась горечь. – Достаточно будет сказать, что мои выступления проходили с аншлагом по всему миру, пока одно событие не омрачило их.