Лжец вдруг всхлипнул:

– Я должен был умереть, но я пережил... И жил, пока капли яда беспрепятственно падали мне на лицо. Кричал от боли, проклинал всё и всех, но жил. И когда пришел вот он и снова подставил чашу, а потом снова пришел и расспрашивал меня о былом – я жил. И буду жить вечно... Буду жить вечно? За что?

А тут еще мысль пришла... Гаденькая такая мыслишка.

А если они не хотели умирать? Если это я просто смог найти их тайные страхи... а они вовсе не хотели умирать.

Может, и я не хочу умирать? И готов жить даже вот так, в ожидании мук или даже мучаясь? Жить ради того, чтобы жить?

Голос затихал, слезы текли по щеке, отблескивая в свете факелов, и застывали, превращаясь в камень.

Хозяин оглянулся через плечо и натолкнулся на застывший взгляд мальчишки. Он, не отрываясь, смотрел на Лжеца, на лицо, искаженное страхом и болью.

На лицо бога, искаженное страхом и болью.

Хозяин зажмурился, потом тряхнул головой.

– Ладно, – сказал Хозяин, – хватит слушать этот бред. Это будет подонку наукой.

Лицо Лжеца стало неподвижным, как высеченное из камня.

– Что замер? – переспросил Хозяин. – Чего ты от меня хочешь? Жалости? Какое мне вообще дело до вашей суеты? Ты придумывал себе казнь, а придумал пытку? Это твои проблемы. Это дело твоих рук. И запомни – мальчишка тоже больше не придет. Никто сюда не придет. И будет только темнота и капли боли, рожденные этой темнотой.

А там, вверху, нет никакой змеи. Там только твои мысли, твои страхи, которые сгущаются и превращаются в эти капли боли. И даже на то что змея куда-то уползет, у тебя нет ни малейшей надежды.

Лжец молчал, неподвижно глядя вверх, в темноту, на дно чаши, стоявшей над ним.

– Ты все еще не можешь в это поверить... – заставил себя усмехнуться Хозяин. – Поверь. Так будет лучше. Оставь надежду. И просто приготовься мучиться, тысячелетие за тысячелетием. Пойдем, парень.

Хозяин взял мальчишку за плечо, потянул за собой, к выходу. Мальчишка рванулся, его факел упал на пол и погас. Мальчишка не хотел уходить. Хозяин силой потянул его за собой.

– Не нужно, – еле слышно простонал Лжец. – Пожалуйста, не нужно...

Хозяин зажал мальчишке ладонью рот. Мальчишка ударил рукой назад, целясь в лицо. Разбил губу.

– Вернитесь! – крикнул Лжец. – Вы не можете!.. Мальчишка впился зубами в ладонь Хозяина. Как больно, подумал Хозяин. У бессмертных вообще странные отношения с болью. Смертные переносят ее значительно лучше. Они знают, что боль не может длиться вечно. Бессмертным в этом смысле значительно хуже.

Лжец закричал что-то нечленораздельное, задыхаясь от напряжения. Хозяин представил себе, как бьется в каменных оковах Лжец, как пытается разбить их, как изо всех сил пытается разрушить ловушку, построенную им самим...

Крик заполонил всю пещеру, сжал Хозяина и парня, словно намереваясь их раздавить. Показалось, что еще немного – и гора разлетится вдребезги, открыв северному небу яму, заполненную болью и ужасом.

И все стихло.

Хозяин отпустил мальчишку, встряхнул рукой. Капельки крови шлепнули по камню.

– Всё, – сказал Хозяин. – Всё.

Мальчишка бросился назад, к каменному ложу. И замер потрясенно.

– Надежда, брат, – сказал тихо Хозяин, – штука страшная. Если прицепится – не оторвешь. Разве что с кровью. А избавишься от нее и, считай, умер.

– Ты убил его, – сказал мальчишка.

– Я отпустил его, – сказал Хозяин.

– Ты его убил. Он не хотел умирать, ты же сам слышал. Он не хотел... – мальчишка подошел к Хозяину. – Ты убийца.

– Ты бы хотел, чтобы он вечно испытывал муки?

– Если такова его судьба. Нет ничего сильнее судьбы, только она имеет смысл, – сказал мальчишка дрогнувшим голосом. – Он ведь зачем-то оказался здесь. В этом был какой-то смысл.

– Чтобы мы его здесь увидели, – сказал Хозяин, положив руку на плечо мальчишке.

Хотя, подумал Хозяин, какой он мальчишка. Двадцать лет для смертных – это очень много.

– Я сложу об этом повесть, – сказал смертный, сбросив руку со своего плеча. – И в ней будет все, как должно быть.

– Не так, как было, а как должно, – сказал Хозяин.

– Да. Я сложу повесть, запишу ее, и эта книга переживет меня.

Хозяин пошел к выходу. «И переживет тебя», – показалось ему, но он не оглянулся.

– И что бы ты хотела, чтобы я ему сказал? – спросил Хозяин у Птицы, когда рассказ был закончен.