— И она даже не заподозрила?

— Нет.

— И по-прежнему ничего не знает?

— Думаю, нет.

Он громко расхохотался. Это был чудесный, юный смех.

— Поверь мне, если бы она догадалась, что ты хоть чуть-чуть интересуешься Египтом, она вопила бы с крыши самого Стенхоуп-Холла. — Тут граф закашлялся. — В переносном смысле, конечно: ведь графиня никогда не вопит.

Элизабет сжала губы и, помолчав, серьезно проговорила:

— Вы должны меня понять, папа. Мне было очень неприятно обманывать матушку. Правда. Но только мне однажды попалась книга Бельцони, и я начала ее читать и никак не могла остановиться…

— Я твою тайну не выдам, — пообещал отец, посмеиваясь и качая головой.

Элизабет вздохнула.

— Я хотела поговорить с вами наедине не для того, чтобы обсуждать матушку или мои занятия египтологией — или по крайней мере только косвенно. Дело совершенно в другом. Мне нужно поговорить с вами, — тут она понизила голос до доверительного шепота, — о Мернептоне Сети.

Он все еще улыбался:

— О Мернептоне Сети?

— Да, о Мернептоне Сети.

Граф вытер слезы, вызванные долгим смехом.

— О моем Мернептоне Сети?

— Да, о вашем Мернептоне Сети, если вы настаиваете на том, чтобы назвать его именно так.

Почему отец ее не слушает?

Его глаза искрились смехом.

— Ты и о нем читала?

— Он был фараоном конца девятнадцатой династии и, как считается, правил с 1201 по 1192 год до Рождества Христова. Он был мужем прекрасной Нефертери, получившей имя в честь жены великого Рамсеса. У них было четверо детей, а потом она умерла от лихорадки. Сети оплакивал ее до конца своей жизни, отказываясь взять новую жену, — на память прочитала Элизабет.

Лорд Стенхоуп одобрительно кивал седой головой:

— Ты всегда была умницей. Самая сообразительная и способная из всех моих детей. — Однако он тут же добавил: — Хотя если вспомнить Франклина, Каролину и даже милую бедняжку Анни, это не покажется очень высокой похвалой. — С этими словами он нацепил оставшиеся пыльными очки на нос. — Прекрасно, Элизабет. Великолепно.

— Папа…

Он посмотрел на нее поверх стальной оправы очков, а потом устремил взгляд на противоположную стену, где находилось единственное крошечное окошко его «кабинета». В него можно было увидеть только уходящие до самого горизонта бесконечные коричневые пески пустыни.

— Да, я до сих пор очень живо помню, как ты стояла в классной комнате Стенхоуп-Холла, натянутая как струна, и перечисляла всех монархов, которые правили в Британии, начиная с Этельреда и кончая Викторией. Ты говорила с такой же уверенностью и точностью.

— Папа…

— Я горжусь тобой, малышка Лиззи.

— Я больше не малышка Лиззи, — бросила она ему, испытывая чувство полного бессилия.

— Да, это так, конечно. Ты теперь совсем взрослая.

Элизабет справилась с раздражением.

— Папа, мне нужно поговорить с вами о Мернептоне Сети.

На секунду он опешил.

— Да, милая? Мне казалось, что ты уже это сделала.

Слезы подступили к глазам Элизабет, однако она не желала сдаваться. Дело было слишком важным. На этот раз многое зависело от ее упорства.

Она попробовала другой подход:

— Вы ведь уже тридцать лет ищете захоронение Сети, не правда ли?

Усталые глаза графа снова вспыхнули.

— Да, и на этот раз я уверен, что мы ищем там, где надо. Керамические черепки, которые мы находим, относятся именно к этому периоду, как и осколки камня. Если мы начнем копать в нужном месте, то наверняка натолкнемся на стелу и вход в гробницу Мернептона Сети. Я знаю, что мы близко. Я это нутром чую. — Он увлекся и забыл о ее присутствии. — В Долине царей так много трещин, но он здесь. Я знаю, что он здесь. Я почти что ощущаю его присутствие.

У Элизабет не было выбора.

Она расправила плечи, набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Папа, я полагаю, что вы ищете не там, где надо.

Лорд Стенхоуп медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза:

— Что ты сказала, Лиззи?

Она с трудом проглотила подступивший к горлу ком и повторила:

— Полагаю, вы ищете гробницу Сети не там, где надо.

Поначалу ее отец просто опешил. Ей даже показалось, что он вот-вот расхохочется. Но он не засмеялся. Когда он заговорил снова, она услышала в его голосе изумление, смешанное с гневом:

— Ты — девчонка, ты только-только выросла. Что ты знаешь о таких вещах?

Элизабет хотелось ответить ему, что о таких вещах она знает очень много. Проблема, естественно, заключалась в том, как убедить отца в своей правоте. Как и большинство мужчин, он был упрям.

— Я читала и изучала…

Он резко оборвал ее объяснения.

— Читала и изучала! — презрительно бросил он пронзительным голосом. — Я всю жизнь провел в пустыне! И позволь тебе сказать, что опыт — это самое главное.

Он буквально пыхтел от возмущения.