И ведь для того, чтобы отдать приказ всем завербованным боевикам и журналистам, Мазаеву нужно было иметь нечто вроде штаба. Мы имеем исполнителя, мы имеем высшее руководство в лице Мазаева, но у нас нет среднего звена. Оно отсутствует как класс…

Виктор Николаевич замолчал и подвинул к себе чашку с кофе:

– Вот, пожалуйста, даже кофе остыл.

Игорь Петрович помолчал, ожидая, пока Виктор Николаевич вернется к теме разговора, но тот молча съел два бутерброда, запил их кофе и принялся методично наводить порядок на рабочем столе.

Часть бумаг он сложил в ящик стола, остальные – в сейф.

Игорь Петрович ждал.

– Поехали покатаемся? – предложил Виктор Николаевич. – Ты еще не разучился водить машину?

– Не разучился.

– Тогда – в путь.

Отставники, по моим личным наблюдениям, бывают обиженные, спившиеся и делающие вид, что ничего особенного не произошло. Осложняет классификацию то, что среди всех категорий встречаются отставники загадочные, всячески демонстрирующие свою значимость и причастность к важным свершениям прошлого.

Иван Тихонович Зарудовский был обижен, явно спивался, но все это было лишь жалким дополнением к сочному портрету отставника загадочного, носителя страшных тайн и стратегических секретов.

Впечатление он на меня произвел странное, даже не двойственное, а какое-то множественное. В общем запустении и неухоженности жилья Зарудовский смотрелся органически. Он был многодневно небрит, судя по запаху, много недель не мыт, а то, что было на нем надето – было стиранным, но уж точно не глаженным. Или он вообще в этом спал.

В домике, на сколько я смог заметить, была застекленная веранда, кухня и две комнаты, одна из которых была проходная и освещалась только светом, падающим из второй комнаты.

– Проходи, – буркнул хозяин, сопроводив свои слова жестом, и загремел у меня за спиной засовами.

В освещенной комнате, и без того небольшой, было густо наставлено мебели, а три из четырех окон были заколочены изнутри досками. Четвертое окно было завешено армейским одеялом.

– Садись вон на стул, осторожно только – шатается, – приказал Зарудовский и тяжело опустился на старый диван, еще с высокой деревянной спинкой и кожаными валиками по бокам, – зачем пришел?

Стул, предложенный мне, действительно качался, словно готовился в любую минуту рухнуть, растопырив в стороны все четыре ножки.

– Я тебя спросил, чего пришел? – недружелюбно рявкнул Зарудовский.

– Гм, – откашлялся я, прикидывая, что именно сказать. С рядовыми запаса все прошло гладко, а вот как дело пойдет с офицером…

– Я журналист… – наконец выдавил я.

– Ну и что?

– Я готовлю статью о… – черт, о чем же я готовлю статью? – о последних днях Советской Армии. О Вооруженных силах СССР.

– И при чем здесь я?

– Вы, как мне сообщил мой коллега из Киева, служили как раз в штабе Киевского военного округа…

– Документ у тебя есть? – спросил внезапно Зарудовский. – Как зовут тебя?

– Заренко, Александр Карлович, – я вытащил из кармана свое продленное позавчера журналистское удостоверение.

Зарудовский взял карточку в руки и долго рассматривал его, отодвинув подальше от глаз.

– И пишу статью, – напомнил я.

– Пиши, – старик бросил удостоверение на стол, – от меня чего нужно?

– Понимаете, Иван Тихонович, меня интересуют последние командно-штабные учения Киевского военного округа.

– А тебя не интересует больше ничего? – с коварной какой-то улыбкой поинтересовался Зарудовский.

– А что? Что-то не так?

– Почему эти ученья? Не хочешь узнать, как мы решали – давить танками наш Верховный совет или не давить?

– А что, собирались давить?

– Журналисты, все думаете, будто самые умные! Ни хрена подобного. Вы узнает только то, что вам скармливают. Падальщики вы, вот вы кто! – почти выкрикнул Зарудовский, брызги слюны, слава Богу, до меня не долетели. – Ученья! А как отстреливали особо умных офицеров после отсоединения Украины от Союза не хочешь узнать? Как вызывали нас и спрашивали, в случае чего будешь воевать против России? Не будешь? Пошел на хер из рядов. Это тебя не интересует?

– Это, конечно, интересно, но…

– Чего «но»? Я тебе не лошадь. Не нужно мне нокать! Не был я на тех учениях, слава Богу, не был. Я в то время проверял где заложены склады оружия, боеприпасов и снаряжения разного, на случай начала гражданской войны… А ты как думал? По всей Украине, и даже на территории России, сейчас это приграничный район. Я из России вернулся как раз после того, как наши уроды проголосовали за отделение. Понял?

– Понял, – несколько разочаровано протянул я, – и, значит, об ученьях ничего не знаете?