Воздух на улице показался мне необычно вкусным и свежим. Дверь у меня за спиной грохнула. Черт.

Я вышел со двора, застегнулся, одел кепку. Спохватился и выключил диктофон, лежащий в кармане. Дома послушаем наш разговор еще. Или нужно перезвонить Жовнеру? Или пойти домой…

Лучше позвонить, решил я и снова отправился на переговорный пункт.

– Вот, обрати внимание, – Виктор Николаевич указал на лист ватмана, прикрепленный к стене в конспиративной квартире, – ночью немного похудожничал. Вот результат.

Игорь Петрович подошел к стене, достал из кармана очки.

– Смотри, – Виктор Николаевич вынул из кармана ручку и стал пользоваться ею вместо указки. – Мы имеем несколько опорных точек. Венгрия, в которой все стартовало, Украина и Россия. Реально одному человеку держать под контролем все это?

– Не знаю.

– Не знаешь… Хорошо, – Виктор Николаевич потер шею, – очень хорошо. А мог ли Мазаев иметь информацию о том, кто сейчас работает в нашей конторе и даже вычислить его и провести переговоры?

– Ты о нашем видеооператоре?

– О нем. Мы ведь засекли его почти сразу, как только он собрался поставить у меня в кабинете камеру. Но ведь его не просто завербовали. На него точно вышли. И решение о передаче Сосновскому и Граббе видеокассеты было принято на месте, здесь. И быстро. Мазаев мог не успеть. По нашим данным, он из Украины не выезжал в то время.

– Подожди Виктор, все эти картинки хороши, но у меня такое чувство, что ты ищешь Врага у нас в конторе?

– А почему нет? И не отставник, выброшенный с позором, а кто-то уважаемый. И, может быть, не один… Почему, кстати, мы решили, что Враг – это только один человек? А если это группа?

– Организация внутри системы? – переспросил Игорь Петрович.

– Да.

– Извини, но у нас и так есть уже одна секретная организация. Ее создал Михаил… Или ты ее и имеешь ввиду? – Игорь Петрович несколько ошарашено посмотрел на Виктора Николаевича.

– Не знаю. Пока не знаю. Однако смущает меня еще вот что – Враг так и не нанес ни одного удара. Только угроза. Только демонстрация. Только подготовка, которую нам регулярно сдавали. В результате борьбы с Врагом мы очень неплохо подчистили наши Авгиевы конюшни. Нам даже не мешали выводить в расход особо провинившихся. Если честно, я давно не работал так свободно. Нам, во многих случаях, дали повод расправиться с теми, кого в любой другой обстановке мы не могли бы прижать как следует.

– Теперь у тебя Враг получается чуть ли не тимуровцем, взявшим на себя труд поднять на крыло стаю негодяев и заодно ткнувшим в те болевые точки, к которым мы уже начинаем привыкать.

– Ну, в тимуровстве я его не обвиняю. Не настолько наивен. А вот в том, что он держит в кармане какой-то хитрый аргумент, в этом у меня нет ни малейшего сомнения. Ни малейшего.

Виктор Николаевич спрятал в карман ручку и сел в кресло, стоявшее возле окна. Игорь Петрович еще некоторое время рассматривал схему, поцокивая языком.

– Слишком все сложно, – наконец заключил он и сел в кресло, напротив Виктора Николаевича. – Прямая – кратчайшее расстояние между двумя точками. Прямая, а тут у тебя таких вензелей накручено!

– Накручено. У тебя есть более простое объяснение?

– Нет.

– То-то и оно.

– Но ведь со времени смерти Мазаева мы не зарегистрировали ни какого движения.

– Мы, кстати, движения Михаила и его людей тоже не зарегистрировали. А это вовсе не значит, что они перестали действовать.

– Они могут отлеживаться… Хотя, зная Михаила, в это, как раз, верится с трудом.

– Вот именно, Игорь, вот именно.

– Что ты предлагаешь?

– А я уже не то, чтобы совсем могу предлагать. Я уже не имею всей полноты власти в этой операции. Моей главной задачей теперь стало найти и уничтожить Михаила.

– Ты говорил с…

– Я говорил со всеми, с кем только можно.

– И что?

– Меня просят назвать реальный способ выполнить задачу «Армагеддона», но такой, который не был засвечен в ходе наших скачек, и такой, который не вычислили наши аналитики.

– И ты…

– И я его не нашел. Поэтому вынужден сидеть на месте и молчать.

– Давай еще раз я пущу людей по всем цепочкам? – предложил Игорь Петрович.

– Иных уж нет, а те далече. Украинцы уже не хотят с нами сотрудничать, они уже изо всех сил косятся на Запад и роют землю в предвкушении. Это, во всяком случае, так выглядит.

– У тебя есть подозрения, что это не так?

– Не знаю. Я все еще не верю в совпадения, хоть ты тресни. Хоть и не отрицаю их принципиальной возможности. Посуди сам. Только мы, наконец, нашли национальную идею, только наш народ оказался практически единым в поддержке войны в Чечне, только наши военные вошли во вкус в бряцанье оружием, как очень удачно подворачивается про-Западная Украина. Сама мысль о том, что возле самых наших границ будут стоять натовцы, не может не подстегнуть народ к осознанию себя единым целым.