Комбат тогда сдержался, чтобы не выматериться, тем более что пятеро, которых это касалось непосредственно, тоже слышали инструктаж и не возражали.

– Может, вдогонку послать наших? – спросил лейтенант.

– За кем?

– Ну, за теми, что прошли…

– А никто не прорвался. Всех ты героически остановил…

– Понятно.

– Понятно. И бойцам своим втолкуй. Либо они герои, блин, либо я им лично языки повырываю.

С шелестом над головами пролетел снаряд, разорвался далеко впереди, разбрасывая в стороны покалеченные деревья.

– Главное – вовремя, – сплюнул комбат. – Ладно, обживайся здесь. Больше фокусов не будет – сам работай.

Комбату нужно было еще сообщить в штаб полка, что все прошло нормально. А потом комбат собирался немного поспать и выполнить инструктаж двух подполковников – все накрепко забыть.

– Нравится мне способ связи и координации наших усилий, – улыбнулся Игорь Петрович, после того, как Виктор Николаевич положил телефонную трубку.

– Все согласно распоряжению сверху, – улыбнулся в ответ Виктор Николаевич. – Я информирую своего представителя в Украине, он неофициально сообщает представителю украинской стороны. А те…

– А те и без того все знают от своих людей в Чечне.

– А что делать? Официально признаться, что мы не обращаем внимания на действия соседней державы на нашей территории? Не дай Бог, просочится это в прессу… И у нас и у них – выборы на носу.

– Только у них нос короче.

– У них нос достаточно длинный для того, чтобы совать его куда угодно, – Виктор Николаевич демонстративно подвинул к себе бумагу, принесенную ему Игорем Петровичем.

– А у них нет выбора. Им нужно и рыбку съесть и… сам понимаешь. Если мы возьмем кого-нибудь из их добровольцев в Чечне, нужно будет поднимать скандал. Это если мы возьмем какого-нибудь из национально озабоченных украинцев. А если попадется национально сознательный татарин из Крыма? И вдруг окажется, что в Крыму приступили потихоньку к формированию боевых групп на всякий случай. На случай объявления независимости. А у них вот-вот выборы президента.

Придется все это либо расследовать, либо пускать на самотек. И то и другое может быть так подано журналистами…

– Кстати, о журналистах.

– Да?

– Большая часть из предоставленного нам Сосновским списка проверена. Все подтверждается. Действительно, работают. Пока передают на Запад обзоры нашей прессы, слухи, малозначимую информацию. Навскидку можно назвать пару-тройку информационных агентств и десятка полтора общественных, правозащитных и так далее фондов и ассоциаций. Мы выделили из всех те, что были созданы в течение полугода.

– И что выяснилось? Ты всегда делаешь паузу перед тем, как выдать что-нибудь интересное.

Игорь Петрович потер мочку уха:

– Не знаю, насколько это интересно… Семь из этих информационно – правозащитных структур находятся в дальнем зарубежьи, имеют свои сайты в интернете, в настоящий момент активно поддерживают борьбу народа независимой Ичкерии и следят за коррупцией в России. Две ассоциации независимых журналистов официально зарегистрированы у нас, еще пара – в Украине.

– И что это значит?

– Не знаю. Думаем.

– Ну, думайте. Еще подумайте, зачем в самый разгар боев из Чечни вывели группу украинцев и крымских татар.

– Думаешь, это связанно как-то с «Армагеддоном»?

– Вынужден думать.

– Наши группы готовы к перехвату. Можем взять и допросить.

– Подождем, что скажут украинцы. Похоже, что и они не против пообщаться с нашими беглецами на нашей территории.

– Есть резон. Это в Украине эти парни граждане независимой державы. А у нас – преступники. Мы сможем аргументацию представить более убедительную.

– У нас еще есть время. Пока эти орлы доберутся до границы. И еще у нас есть масса дел.

– Намек понял. Сегодня мы будем брать еще четверых потенциальных наемников Врага. Один будет убит при задержании, двое захвачены и один уйдет с нашим хвостом.

Дурацкая работа и мысли вызывает дурацкие. Настроение мое менялось по несколько раз на день, норовя сделать оборот на сто восемьдесят градусов. Только-только покажется, что мысли нащупали нужную колею, как тут же все рушится, как поезд, взорванный диверсантами.