Я смотрю на Эшли — она спит рядом со мной. Ее сын сегодня остался с Блумом в отеле «Четыре сезона». Это первая официальная ночевка мальчика с отцом с того момента, как Эшли объявила Рэндаллу о разрыве их отношений. Жаль, что меня не было рядом! Как бы мне хотелось увидеть выражение его лица, когда она сказала, что влюблена в меня — ассистента-неудачника.

Я ненавижу Рэндалла Блума и все, что с ним связано, и не хочу больше иметь ничего общего с этим вонючим бизнесом. Сейчас я обдумываю пару возможностей. Первая — это работа персонального тренера. И вторая: мы с Эшли открываем компанию по ландшафтному дизайну.

Я очень люблю Эшли и полюбил ее до того, как узнал, что у ее отца масса акций «Майкрософта». Он начинал это дело вместе со своим приятелем Биллом Гейтсом. Поэтому деньги никогда не были важны для Эшли, и, как вы понимаете, это очень хорошо для меня.

Эшли говорит, что при желании я могу писать целыми днями, но я уверен, что мне это не нужно. Я ведь не очень хороший писатель. Все мои наброски или законченные вещи похожи на произведения настоящего писателя, которые он выбросил в мусорную корзину, посчитав негодными. И во всех моих сценариях одинаковый конец: серьезный мордобой на последних минутах, когда рассвирепевший положительный герой побеждает врагов — в стиле Гари Купера из фильма «Ровно в полдень». Но ведь, если задуматься, почти все фильмы заканчиваются большой дракой, даже последняя серия «Властелина колец», поэтому я не единственный придурок, которому приходят в голову такие идеи.

Пока я не могу переехать в дом, потому что это может навредить маленькому Джереми. Мы хотим, чтобы события развивались естественно. Ему еще нужно привыкнуть к тому, что его отец — нехороший человек, и со временем он поймет это. Недавно я брал его с собой на рыбалку в Агура-Хиллс. Там есть два пруда, полные форели. Но у нас долго не было ни одной даже слабенькой поклевки, а потом — бац! — и малыш поймал рыбину. Я помог ему ее вытащить. Никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так пугался рыбы. Но это был неплохой опыт. У меня появляются обязательства перед этим маленьким человеком, и он мне очень нравится. Правда, иногда при определенном освещении он напоминает мне Блума. И тогда мне хочется расколоть пополам его голову. Но конечно, я всегда сдерживаюсь.

Ранним утром Эшли делает мне еще один чудесный завтрак: мексиканские рулеты и бублики с копченой лососиной. Ей нужно поехать за Джереми, привезти его домой и собрать в детский сад. А я направляюсь к себе, чтобы обдумать предстоящий день. Я сегодня тоже занят: мне предстоит сделать нечто очень странное, и поэтому я немного волнуюсь. Не знаю, помните ли вы девушку из Эм-джи-эм, босс которой сломал руку и заставлял ее держать его пенис, «сильнее, но не слишком сильно»? Так вот, гипс у этого босса — Свена Норгаарда — сняли уже несколько месяцев назад, но, похоже, ему все еще нравится, когда держат его пенис. И я собираюсь немного побеседовать с ним.

В приемной Эм-джи-эм я говорю, что пришел к Свену Норгаарду. Меня спрашивают, назначено ли мне. Отвечаю «нет» и показываю удостоверение. Рядом со словами «Министерство труда» в правом верхнем углу наклеена моя фотография. Далее написано: Бюро криминальных расследований. Мне казалось, что это слишком, но Гриффин попросил своего друга из художественного отдела студии «Уорнер» сделать именно такую надпись. Он сказал, что это звучит «восхитительно пугающе». Это его слова. Я бы никогда не сказал «восхитительно» в таком откровенно «голубом» контексте.

Гриффин — хороший парень и нравится мне все больше. Обычно я держусь подальше от этих грязных акул, но Гриффин не пугает меня. Я даже не уверен, что он гей. Во всяком случае, ко мне он ни разу не приставал, хотя обычно я пользуюсь популярностью у голубых. Я не шучу.

Лифт останавливается. Меня провожают в офис Норгаарда, мы проходим мимо стола, за которым сидит молодая девушка, вынужденная месяцами держать пенис своего шефа. Я чувствую, как она напрягается, и стараюсь не встретиться с ней взглядом.

У Норгаарда роскошный угловой офис. Он встает, жмет мою руку, а я представляюсь: Питер Харвуд. Это имя я выбрал себе сам. Сначала оно звучало как Хардвуд [37] , с буквой «д», но Гриффин посчитал, что смысл такой фамилии слишком очевиден.

— Мистер Норгаард, на вас поступило несколько жалоб, — приступаю я к делу.

— Жалоб ? Каких жалоб ?

— Давайте назовем их жалобами сексуального характера.

— Что?!

— Не нужно волноваться, мистер Норгаард. Мне не нравится, когда люди рядом со мной волнуются. Уверен, вы тоже этого не любите!

Не слишком хорошая фраза — я процитировал героя фильма «Халк». Но все идет неплохо, учитывая, что это первая проба, я не актер, и мой главный талант состоит в том, что я могу разломать этого парня пополам, как прут.

— Я должен позвонить своему адвокату, — заявляет Норгаард.

Потрясающе! Гриффин очень умный парень! Он сказал мне, что Норгаард быстро потянется к телефону и будет пугать адвокатом. Если бы я работал в этом бизнесе, мне бы хотелось, чтобы мои интересы представлял кто-нибудь, похожий на Гриффина. Дело не только в том, что он умен. Он еще и хитрый, а именно эти качества я ценю в менеджере.