Есть еще один момент — мне приходится реально смотреть на вещи. Вероятно, я не смогу стать актрисой, и уже устала пытаться. Я сделала все возможное и несколько раз подошла совсем близко, но, видимо, мне уготована другая судьба. Очень больно признавать это. Но разве у меня есть выбор? Может, я не самая умная в мире, но и не глупее прочих, и знаю, что есть другая жизнь помимо Голливуда. И уверена, что в новой великолепной роли сумасшедшей еврейской жены и матери у меня будет много возможностей проявить актерский талант.

Эрни только что звонил. Он должен лететь в Париж по делам и спрашивал, поеду ли я с ним. Я еще не была в Париже. Сажусь за компьютер и набираю в строке поиска «непристойности по-французски».

Вот это да! Будет весело!

Ах, Эрни! Ты самый лучший!

Сценарий Рейчел, вне всякого сомнения, один из трех лучших, которые я читал в жизни. Два других — это «Бульвар Сансет» и «Бешеный бык».

Я перевернул последнюю страницу и долго не мог успокоиться: такое сильное впечатление он произвел на меня. Я понял, что столкнулся с настоящим оригинальным талантом и следующий мой шаг может изменить жизнь Рейчел и мою тоже.

А еще я ясно понял, кого именно она мне напоминает, — Форреста Гампа. Именно так, Рейчел написала историю в стиле Форреста Гампа, только от женского лица. Форрест всегда жил в ее душе.

Я позвонил ей домой, чтобы серьезно поговорить о сценарии.

— Рейчел! — сказал я. — Не хочу много говорить: мне очень понравился твой сценарий «Бредущие в Шугарленде».

— Правда? — удивилась она. Бедная девочка! Даже не представляет, насколько она талантлива! — Как мило с твоей стороны! Мне никогда не говорили таких приятных вещей.

— В ближайшие недели и месяцы ты услышишь гораздо больше приятных слов от разных людей.

— От кого-нибудь известного?

— Еще пять минут назад, — решил я еще больше ободрить ее, — я был готов уйти из бизнеса и открыть зоомагазин.

— Зоомагазин! Это замечательно! Мой дядя Руфус тоже хотел открыть зоомагазин. Но у него не было денег. Поэтому он начал рассылать по почте головастиков, весьма преуспел и стал миллионером. По почте ты получаешь двух маленьких живых головастиков в запечатанных пробирках с водой. А еще маленький аквариум с крошечными лабиринтами и красивой задней стенкой, чтобы головастики не скучали.

— Я знаю, Рейчел, — прервал я ее. — Я читал о твоем дяде Руфусе в сценарии.

— Да, конечно. Прости, пожалуйста. Не буду тебе докучать.

— Рейчел, ты мне совсем не докучаешь. Этого никогда не случится.

— Приятно слышать! Просто не верится, может, это сон?

— Нет, Рейчел. Это я, Гриффин. У нас с тобой серьезный разговор, и мы бодрствуем. Хотя, может быть, мой мир реальнее, чем твой.

— Ты очень милый человек. Единственным гомосексуалистом, которого я знала в Шугарленде, был ночной менеджер клуба «Денниз», это вниз по улице рядом со «Старбакс». Но он был женат, имел двоих детей и боролся с влечением к повару, симпатичному маленькому негру по имени Слик.

У меня не хватает смелости признаться Рейчел, что я не гей. Хотя и настоящим гетеросексуалом меня не назовешь. Я снова начал ходить к Барри. Он мой врач, и мы пытаемся с ним во всем разобраться. Барри считает, что нет ничего страшного в моем равнодушии к сексу, но его очень взволновал тот факт, что у меня вызывает эрекцию талант.

— Можно я задам тебе вопрос о Дэне? — спрашиваю я Рейчел и ощущаю эрекцию.

— Моем соседе?

— Он реален?

— Конечно, мы вместе снимаем квартиру.

— Он читал сценарий?

— Он от него в восторге.

Это показалось мне немного странным. Дэн в сценарии — очень яркий персонаж, который пренебрегает своими способностями и практически все время, когда не спит, охотится на замужних женщин. И именно он помог героине Рейчел преодолеть зависимость от матери-алкоголички.

— А в сценарии все правда?

— Да.

Теперь понятно. Такую великолепную историю невозможно выдумать!

— Рейчел, можно еще вопрос?

— Что бы ты ни спросил, я постараюсь ответить как можно лучше.

— Не возражаешь, если я буду представлять твои интересы в отношении этого сценария? Обещаю, я приложу все усилия.

— Довериться тебе? — сказала она. — Это будет честь для меня.

Позже в тот же день мне позвонил Барт Абельман. Извинился, что не сразу понял, какой Джонни придурок, и умолял меня вытащить его из телевизионного шоу.

— Я ненавижу его. Я ненавижу все с ним связанное. Мне противно сидеть за столом для совещаний в компании шести евреев, двух католиков и пресвитерианина и слушать, как они пытаются придумать шутки. Гриф, эти парни ужасные зануды. Пожалуйста, освободи меня от всего этого.