Шрифт:
– По средствам!.. Воздушно-космического нападения противника!.. Огонь! – скомандовал я.
Горжусь собой. Это был самый храбрый и самый бессмысленно-идиотский приказ, который мне доводилось отдавать за всю мою карьеру.
По паладинам из «Нарвалов»!
И все же я сорвал с плеча автомат, привычным движением сбросил предохранитель на непрерывную стрельбу, нажал спусковой крючок. Мой верный боевой товарищ весело затрещал, выплевывая подкалиберные бронебойные вперемежку с зажигательными.
Моему автомату ответили «Нарвалы» циклопов.
Стреляли мы по науке, с правильным прицелом. Трассы наших очередей, описывая крутые параболы, ложились более или менее в строю паладинов.
Поэтому когда взорвался один паладин, а за ним – разом еще три, я на секунду принял это за должное и решил, что они сбиты нашими пулями.
Мечтатель! Фантаст!
Наконец я заметил, что выше, поверх наших трасс, струятся десятки мерцающих нитей и несутся яркие вереницы пресловутых «красных помидоров».
Это были снаряды зенитных автоматов.
Я бросил взгляд через плечо на перевал, ожидая увидеть там волшебным образом появившийся дивизион зенитных самоходок «Клевец».
Но на перевале не видно было никаких самоходок. Там вообще было безлюдно.
Зато из-за него стальной тучей вырастала черная громадина.
На спонсонах шевелились башни многоствольных зениток. Из раскрытых портов выглядывали любопытные мордочки зенитных ракет. Ревела плазма днищевых дюз. И гордо голубел стометровый Андреевский флаг в закопченном белом поле.
«…МРУД» – золотились буквы чуть правее звездообразной пробоины у среза кормовой скулы.
«ИЗУМРУД» – догадался я.
Глава последняя
Еще ничего не кончилось
24 августа 2622 г.
Гостиница «Роза Синанджа», город Синандж
Планета Тэрта, система Макран
Торжественный банкет по случаю, как выразился Поведнов, «успешного окончания Макранской кампании», неумолимо близился к открытию.
Комлев стоял возле увитых цветочными гирляндами поручней, огораживающих веранду ресторана самой шикарной в городе гостиницы «Роза Синанджа», и демоническим лермонтовским взором всматривался в местные дали.
Перед ним простирались подернутые мягкой сизо-голубой дымкой воды Пролива, чуть дальше охряно-желтым, похожим на яблочный штрудель, силуэтом маячил остров, где располагался космодром – тот самый, куда несколько часов назад их доставил флуггер с борта фрегата «Ретивый».
«Ретивый» был основательно изувечен в бою с ягну. Сесть на планету самостоятельно он не мог. Да что там сесть! Не мог ни Х-перехода совершить, ни толком даже на орбиту стать. Спасибо его собрату по серии, «Огневому» из состава Первого Ударного флота, поработал буксиром, вытащил, довел до Тэрты.
К острову протягивали стальные шеи три моста, вызолоченных предвечерними солнцами – Макраном-А и Макраном-Б. Два моста – по левую руку от Комлева. Третий – по правую. Один из мостов-близняшек был разрушен – Комлеву сказали, во время приснопамятного нападения чоругских шагающих танков.
Вообще масштаб разрушений, увиденных на Тэрте, потряс Комлева и заодно ощутимо повысил его чувство собственной значимости.
Ведь что он знал о происходящем внутри Х-блокады? Да практически ничего.
Собственно, у него не было ни времени, ни психической энергии на то, чтобы что-то об этом узнавать. Разве, благодаря перехваченным радиопереговорам, он был в курсе насчет боев в космосе. Дескать, ведутся. Ну о клонах слышал, об их попытке разгромить ягну в районе Алборза…
А вот о творящемся на ключевой планете… В общем, выходило, что они не просто прорвали Х-блокаду, но и спасли эпическое количество гражданских, страдавших без воды и пищи в городских руинах, от полного уничтожения. От осознания этого сердце Комлева наполнялось гордостью.
Но даже несмотря на эту гордость, настроение у него было ни к черту.
Циник в его душе нашептывал, что все дело в колоссальных дозах адреналина, которые пришлось прокачать его многострадальному пилотскому организму. Но, конечно, не только в гормонах было дело.
Во-первых, Любава.
После их последнего разговора на гауптвахте тяжелого авианосца «Слава» Любава так и не сменила гнев на милость. Хотя была отпущена на свободу из кубрика номер два подобревшим дядюшкой Лукой и от одного этого могла бы подобреть.