Услышав фамилию начальника «Периэксона», Александра сделала снисходительное лицо.

– Видите ли, Поведнов – это особая статья… Он же возглавляет отдел Генштаба… А Генштаб – вне политики. Военщина, что вы хотите. – Хмель неумолимо проявлял в майоре Браун-Железновой классическую, но обычно тщательно скрываемую габовскую спесь. – Причины войн их не интересуют…

– Буквально эти слова и произнес Поведнов! – воскликнул Комлев. – Ну а что же вы? Вы знаете причины?

– Благодаря товарищу Иванову – теперь да. Все началось два года назад, еще до того, как Конкордия напала на нас, и даже до того, как джипсы напали на Конкордию… Заотары Благого Совещания отдавали себе отчет в том, что их страна отстает от нас в гонке вооружений. Также они отдавали себе отчет и в том, что преодолеть это роковое отставание собственными силами за тот срок, который устраивал бы их в контексте их милитаристских планов, им не удастся… Что же делать? Они не знали. Но тут подвернулись чоруги. Чоруги сами – представьте себе, сами! – предложили Конкордии ряд ключевых технологий в обмен на две звездные системы: Макран и Шиватир… Тут надо сделать махонький экскурс в политику – ту самую, которая безразлична Поведнову. В те годы в Благом Совещании было, так сказать, две партии. Или, если угодно, два течения. Одно – прагматическое, а заодно и миролюбивое. А второе – скажем так, романтическое и оголтело агрессивное. Прагматиков было больше. Но после наотарского конфликта романтики-милитаристы временно вышли в лидеры. Их сторонники захватили ряд ключевых постов в армии и военной разведке Конкордии… Я знаю, Владимир, что рассказываю довольно скучные вещи. Но без них вы не поймете соль этого анекдота!

– Отчего же скучные? Я слушаю вас с неослабевающим вниманием!

– Так вот, Благое Совещание… Крыло «романтиков» заключило с чоругами тайный сговор. Фактически они приняли решение о передаче систем Макран и Шиватир в обмен на технологии чоругов, не ставя об этом в известность своих политических противников… Выходило, что они расписались за весь народ Конкордии, хотя народ никакого права на такие решения им не давал. Договор, который они подписали с чоругами, вступал в силу двадцатого мая сего года. То есть к двадцатому мая из систем Макран и Шиватир должны были быть эвакуированы все жители и все военные части.

– Поверить не могу… Неужели в обоих Диванах Конкордии ничего об этом не знали?

– Похоже, большинство действительно не знало… Там же как получилось – заотар Хабад, подпись которого стояла под договором с чоругами, вместе со своими приспешниками из крыла романтиков удрал из Сферы Великорасы через два дня после битвы за Паркиду, когда стало ясно, что клонская песенка спета… С собой они увезли документацию по этому договору и тщательно подчистили архивы. Я полагаю, это было сделано специально. В качестве своего рода мести – и Конкордии, и Благому Совещанию, и нам, людям Объединенных Наций. Я не могу поверить в то, что заотар Хабад искренне верил, будто чоруги спустят такое вопиющее нарушение договора на тормозах… Хабад знал, что будет война. И его это вполне устраивало!

– Постойте, договор ведь был между чоругами и Конкордией?

– Верно.

– Но каким образом в историю затесались ягну со своими астрофагами и архонтессой? Разве чоруги не обладают собственным военным потенциалом для захвата и удержания договорных систем?

– На самом деле, мы по сути ничего не знаем о взаимоотношениях ягну и чоругов, – сказала Александра. – Как им удалось договориться – неизвестно. Возможно даже, существует некая третья сила, которая-то и помогла этим столь разным существам найти общий язык.

– Джипсы? – предположил Комлев.

– Ну что вы! – рассмеялась Александра. – Джипсы это же, по сути, животные! Да, общественные, да, технологически продвинутые, но – животные. Насчет темы джипсов вы правы в одном, Володя: одним из целевых интересов ягну в системе Шиватир может быть планета Глагол. В недрах которой вызревает гигантский рой джипсианских астероидов. Если ягну знают о нем, уж будьте уверены, очень хотят уничтожить!

– Но скажите, дорогая, – как бы в пылу разговора Комлев взял майора Браун-Железнову за руку. Она была холодной, почти ледяной, Комлев едва удержался от мелодраматической попытки согреть ее дыханием. – Что может привлечь ягну в системе Макран? Полезных ископаемых – маловато, пейзажи – прямо скажем, неброские…

– Ну почему… вид на пролив очень даже! – возразила Александра. К слову, они уже давно удалились от своего «персидского» столика и стояли теперь на краю веранды, открывающейся во влажный беззвездный вечер.

– Впрочем… – спохватился Комлев, припоминая «Памятку о ксенорасе ягну», читанную им в Софринском бункере всего два месяца назад. – Как я мог забыть! Ведь основой всех макротехнологий ягну является подрыв звезд. Они утилизируют выделяющуюся энергию и часть звездной материи в процессах производства транслюксогена и эсмеральдита… Тогда и с Макраном нет вопросов – взорвали звезду, поживились…

– Возможно, все дело в выгоде. Но ведь мы на самом деле не знаем, что чоруги могли посулить ягну за участие в этой военной кампании… Не исключено, что речь идет о вещах непрозаических, так сказать, священных?

– Простите, что злоупотребляю вашей осведомленностью… Но меня жгуче интересует вот какая тема, раз уж мы об этом заговорили… Успели ли чоруги передать Конкордии те самые технологии, которые были обещаны в уплату за системы Макран и Шиватир?

Александра посмотрела на Комлева рассеянно. Чувствовалось, что эта импровизированная лекция успела ее изрядно утомить. Но все же отказать Комлеву, вся фигура которого выражала заинтересованность, она не решилась.

– Вон, видите, высокие здания, все в огнях? – Александра указала на запад. Там, сквозь сгустившиеся сумерки, все еще виднелась странноватая архитектурная группа: разновысокие башни, щедро расцвеченные поверху габаритными огнями.

– Вижу.

– Это уцелевшие корпуса Института Аномальной Астрофизики, ИААФ. Да будет вам известно, это крупнейший в Конкордии колониальный научный комплекс, занятый технологиями дня завтрашнего и послезавтрашнего…

– Звучит как из передовицы, – подмигнул Александре Комлев.