– Я цитирую одну из наших внутренних ориентировок! – улыбнулась Александра. – Эти корпуса появились в Синандже полвека назад не случайно. Именно сюда клоны свозили с планеты Глагол, что в системе Шиватир, разнообразные артефакты, попавшие в их руки. Разумеется, тащили их не только с Глагола. Но именно эта аномальная планета поставляла самые сногсшибательные экземпляры… Так вот, когда договоренность с чоругами была достигнута, в ИААФ, по банальному отсутствию других подходящих мест, доставили объекты, полученные от них в качестве аванса…

– Сомнительная идея – везти трофеи именно в ту местность, с которой предстоит навсегда расстаться в уплату за эти же самые трофеи!

– Не забывайте, что Конкордия – небогатая страна, – пожала плечами Александра. – Альтернативного ИААФ научного центра, где были бы достигнуты сравнимые успехи по работе с ксенотехнологиями, у Конкордии просто нет… Да и заотар Хабад хотел держать все под своим полным контролем, а это легче удается в колонии, не в метрополии. Кстати, здесь, на Тэрте, располагалась одна из резиденций этого маньяка. На днях ее изрядно потоптали чоругские танки – уж не знаю, умышленно или нет.

– Ну так все-таки чоругские технологии. По итогам войны мы, в смысле Россия, их получили?

– Кое-что получили… Хотя заметно меньше, чем могли бы рассчитывать на основании показаний клонских ученых из ИААФ. К сожалению, Хабад и его подручные ударились в бега именно отсюда. Они успели уполовинить запасники института, прихватив с собой наиболее ценные чоругские агрегаты.

– Жаль… Ну да хрен с ними, – как-то легко согласился Комлев.

– Вот и я о том же! – таинственно сверкнула глазами Александра.

Пока Комлев и Александра беседовали о ксенорасах, банкет за их спинами плавно перешел в стадию «разброд и шатание».

Общих тостов больше не произносили. Теперь за каждым столом звенели свои здравицы. Все уже были в подпитии. Говорили в полный голос, а то и вовсе орали.

– За Колдуняру! Мировой ты мужик, Колдун! Скольких ребят с того света вытащил! Как же я тебя обожаю! – повиснув на соседях, откровенничал плечистый осназовец со свежими шрамами на лице.

– Товарищи! – вещал Чичин, розовый, как поросячий бочок. – Теперь, когда посторонние нас не слышат… Предлагаю выпить за победу нашей дорогой «Звезды» в близящемся финальном сражении! Пусть наша надежда, наша золотая ракетка, наш, не побоюсь этого слова, виртуозный ас Бобков наконец раскроет себя во всю ширь! Даром, что ли, мы его из мичманов в лейтенанты произвели?

– Дело говоришь! Уррааа! За победу в финале!!!

Поодаль чинно шумел немецкий стол. Поставленный на громкую трансляцию переводчик «Сигурд» облегчал понимание тем немногим русским, что затесались в компанию звездолетчиков и пилотов с «Кельна». Говорил Михаэль Грайс.

– Друзья! Предлагаю выпить за наш выдающийся, за наш счастливый «Кельн»! В самом деле, друзья! Наш корабль мог погибнуть еще в первый день войны, когда вероломные клоны атаковали его на орбитальном рейде… Во второй раз «Кельн» был на волоске от гибели в марте, на Восемьсот Первом парсеке. Все мы помним ту яростную, отчаянную атаку конкордианских «Гэдиров». Тогда они основательно выпотрошили наш «Кельн» и едва не отправили его в железную Вальгаллу… Третий раз был вчера… – Грайс сделал паузу. – И нет нужды напоминать, что пришлось пережить каждому из нас… Да, нашему кораблю не поздоровилось! Да, мы лишились носовой оконечности! Да, наша оранжерея с лучшей на весь Кригсфлотте коллекцией кактусов испарилась вместе с половиной кормовой надстройки! – Судя по его многозначительным кивкам, Грайс адресовал эти подробности в первую очередь русским слушателям. – Но корабль выстоял! И посему я предлагаю выпить за него, за наш «Кельн»… Я знаю, это наивно… Но я уже давно воспринимаю этот рейдер как живое существо… И пусть этому существу будет хорошо! Пусть капитальный ремонт пройдет быстро, а новый нос будет лучше прежнего! Пусть давно обещанные Отделом Вооружений Главного Штаба новые пушки «Шкода» украсят его верхнюю палубу! Пусть, наконец, в новом спортзале появится долгожданный батут!

«Батут… Господи…» – поежился Комлев, боком протискиваясь мимо двух задастых немецких пилотов-торпедоносцев с богатыми нашивками за уничтоженные звездолеты.

За клонскими столами тоже, что называется, «стучали колеса». Но говорили тут не о войне, а, удивительное дело, о муниципальных проблемах. Солировал низенький бородач в гражданской униформе с вышитыми серебром на воротничке-стойке коровами. «Чиновник третьего ранга», – сообразил Комлев.

– …Велик Ахура-Мазда в непостижимой мудрости своей! – говорил чиновник, сверкая лысиной. – Любые козни Ангра-Манью может обратить он на благо ашвантов! И примеры этому мы получаем каждый день! Взять хотя бы шагающих уродов, насланных на нас нечистыми раками… Уж сколько страху мы натерпелись, глядя на них! Как трепетали наши жены и чада, сокрывшись от них под землею! Да и мы, чего уж там, трепетали…

– Трепетали так трепетали! – обстоятельно согласились с тостующим остальные.

– Но когда страх прошел, когда русские пехлеваны рука об руку с сынами Великой Конкордии изгнали нечистых прочь, я понял, что не всякое худо – худо! Вспомните район Фраэрдин, район ветхих десятиэтажек, которые иначе как трущобами не назовешь! Уж сколько наш Городской Диван мучился с расселением! Как не хватало нам средств на то, чтобы покончить с этим срамом! Но прошли чоругские танки – и района Фраэрдин как не бывало! Руины и те по большей части испарились милостью Ахура-Мазды!

– Сильны нечистые раки своею плазмою! – вставил седовласый заотар.

– И уж теперь мы сможем получить финансирование на застройку! Финансирование высшей категории!

«Кто о чем, а вшивый – о бане, – вспомнилась Комлеву старинная русская поговорка. – Все горсоветы Вселенной одинаковы… Уверен, у ягну то же самое, только вместо десятиэтажек – о финансировании астрофагов повышенной комфортности грезят…»

Приветливый клонский официант принес Комлеву и Александре по чашечке кофе. Он оказался жидким, вовсе даже не черным, а каким-то коричневым и едко пахнул… яблочным уксусом. Впрочем, чему удивляться – сами клоны, особенно в провинции, почти не пили кофе, ставили его как напиток невысоко и варили только для гостей.