– Иными словами, – бросила Клари, крайне уязвленная пренебрежением незнакомой леди, – я ей не понравилась. Она смерила меня взглядом и сочла, что я ей не ровня.

– Клянусь тебе, это не так, – сказал Джек. – Я убежден, что вам нужно только познакомиться, и вы сразу обнаружите, как много у вас общего.

– Очевидно, она придерживается другого мнения на сей счет, – раздраженно парировала Клари.

В душе она понимала, что напрасно придирается к Джеку. Он честно пытался сблизить двух дорогих его сердцу женщин – увидев их вдвоем, Клари ясно поняла, что леди в сером очень много для него значит. Нет, Джека здесь ни в чем нельзя было упрекнуть – а вот незнакомая дама явно не желала делить любовь Джека с другой.

– Ты так и не объяснил мне, кто она.

– Я не имею права назвать тебе ее имя.

– Во имя Господа, парень! – вскричал Сэм. – Да разве так можно? Клари просто плюнули в лицо, а ты не считаешь нужным вдаваться в объяснения…

Он явно собирался добавить еще что-то, но осекся под гневным взглядом Джека.

– Если ты хочешь остаться моим другом, Сэм Маккензи, – сказал Джек холодным и вежливым тоном, – я советую тебе никогда не заводить речь об этой леди.

– Будь по-твоему, – отозвался Сэм, пожав плечами. – Я предпочитаю не совать нос туда, куда меня не просят.

– Сэм, возьмите кусочек цыпленка, – сказала Клари, протягивая ему накрытую салфеткой тарелку. – Давайте забудем обо всех этих неприятных вещах. Такой чудесный день, такая вкусная еда, такой изумительный оркестр… Кажется, играют что-то знакомое.

Она подняла голову, вслушиваясь в музыку.

– Это «Анакреонт в небесах», – заявил Сэм. – Очень трудная мелодия. Когда пытаешься петь, почти невозможно попасть в такт. День постепенно клонился к вечеру. Все делали вид, будто им очень весело. Сэм много говорил о канале – по его мнению, перевозка товаров по воде сулила большую прибыль.

– Я сейчас подыскиваю подходящий шлюп, – сказал он Джеку. – Как только найду, дам тебе знать.

Перекусив, они отправились на прогулку. В сопровождении Джека и Сэма Клари прошлась по мосту, а затем к северной части Дип-Кат. Они даже спустились на тракт для мулов, тащивших лодки на бечевке. По пути Сэм с Джеком встретили много знакомых, и те с радостью представили им своих жен. Клари обнаружила, что эти женщины были куда сердечнее и приветливее, нежели жены важных официальных лиц – с некоторыми из них она вступила в оживленный разговор, выдавая себя за даму, приехавшую из Нью-Джерси. Оказалось, что это дело довольно утомительное – надо было постоянно следить за собой, чтобы не совершить ошибки Наконец они с Джеком попрощались с новыми знакомыми и с Сэмом. Когда их повозка тронулась в обратный путь на Эфон-Фарм, у Клари оставалось только одно желание – лечь и уснуть. Джек, крепко удерживая вожжи, обнял ее свободной рукой, а она положила голову ему на плечо.

– Проснись, сердце мое. – Джек усадил ее прямо. Открыв глаза, она увидела, что повозка стоит во дворе. – Подожди меня здесь. Я только распрягу лошадей, а потом отведу тебя в дом.

Борясь с желанием свалиться в повозку, Клари схватилась руками за сиденье и закрыла глаза. Голос Джека вновь разбудил ее.

– Иди ко мне, – нежно сказал он, протягивая руки.

Клари послушно скользнула в его объятия. Очнулась она уже в своей комнате, почувствовав, что Джек раздевает ее.

– Здесь ты выспишься лучше, чем у меня, – сказал Джек, ловко расстегивая крючки и распуская корсаж. – Я же вижу, как ты устала. Завтра не торопись вставать.

Он надел ей через голову ночную рубашку, а потом со всех сторон подоткнул одеяло, словно бы укладывал сонного ребенка. Клари не мешала ему и не протестовала против того, чтобы спать одной. Она провалилась в глубокий сон, едва лишь он задул свечу и ушел в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Примерно в середине ночи она проснулась, услышав шаги Джека на посыпанной гравием дорожке и ощутив запах табачного дыма. Почти мгновенно заснув, она все же успела спросить себя, почему он до сих пор не лег и вышел курить в сад – это произошло впервые с тех пор, как они стали любить друг друга.

Проснуться было трудно. Клари долго лежала с закрытыми глазами, не в силах справиться с охватившим ее оцепенением. Одновременно она пыталась понять, что у нее творится с желудком. Решившись повернуться на бок, – она тут же поняла, что этого делать не стоило, однако успела нагнуться и выхватить из-под кровати ночной горшок. Ее вырвало. Чувствовала она себя омерзительно.

Потом она налила в тазик воды и умылась. Взглянув на себя в зеркало, она увидела бледное осунувшееся лицо. Мутило ее по-прежнему, и она опасалась нового приступа рвоты. Забравшись в постель, она свернулась клубочком, и в этой жалкой позе ее застала постучавшая в дверь Сара.

– Может, вы вчера на солнце перегрелись? – предположила негритянка, выслушав жалобы Клари.

– Меня скорее растрясло на ухабах. Клари предпочла не говорить, что винит в своем недомогании холодного цыпленка – такую пищу можно есть только из холодильника.

– Не вставайте с постели, – скомандовала Сара. – Я принесу вам чашку чая.

Клари застонала – тошнота усилилась при одной только мысли о чае. Но через минуту Сара вернулась с подносом, где стояли дымящаяся чашка и блюдце с тостами, а также лежали два маленьких яблока.