– Что, черт возьми, я делаю?

– Ты? – Она с улыбкой начала расстегивать пуговицы на его рубашке. – Могу поклясться, что в этом совращении мы партнеры.

– Прекрати, – велел Берк, нежно, но крепко взяв ее за запястье. – Никаких совращений не будет, пока ты еще больна.

Она и в самом деле чувствовала неприятное жжение в боку. Но пламя желания по-прежнему разгоралось.

– Но мое тело требует тебя, Берк.

– Я не могу позволять тебе утомляться.

– А кто говорил о каком-то утомлении? Я обещаю, что буду лежать очень спокойно, пока ты будешь делать со мной все эти нехорошие и чудесные вещи.

Уголок его губ чуть дрогнул.

– Спокойно?

Она покраснела.

– Ну, может быть, звук-другой. Но я постараюсь не напрягаться. А теперь не спорь с раненой женщиной. – Кэтрин осторожно развязала его галстук, сунула руки под расстегнутую рубашку, наслаждаясь теплотой гладкой кожи.

Уговаривать Берка дальше уже не требовалось. Он сбросил рубашку, сапоги, панталоны. Откинувшись на подушки, Кэтрин любовалась игрой его мускулов, бронзовым оттенком его кожи. Шрам на плече придавал Берку вид лихого повесы. От его наготы у нее перехватывало дыхание.

Она протянула ему руку и шепотом позвала:

– Иди ко мне.

– С радостью.

Вытянувшись рядом с нею во весь рост, Берк перекинул ногу через ее бедра так, что, его колено настойчиво прижималось к низу ее живота. Их поцелуи были неторопливы, долги и страстны, и Кэтрин наслаждалась ощущением тепла от соприкосновения их жарких тел. Гришем чуть отстранился, чтобы снять с нее сорочку, панталоны, задержавшись на чулках. Его губы, словно теплый шелк, прикасались ко всем местам, которых касались пальцы, и на мгновение остановились на ее шраме.

Кэтрин попыталась сесть, но он опередил ее:

– Лежи спокойно! Помни о своем обещании.

Она снова опустилась на подушки, а Гришем поднял ее ногу и стал по очереди целовать пальцы. Она никогда бы не подумала, что это могло быть таким возбуждающим. Он поднимался выше… И затем приник губами к самой глубокой тайне ее естества.

До этого момента казалось, что в такой глубокой интимности заключалось что-то животное, постыдное. Но сейчас в ней была любовь. Кэтрин застонала и, безмолвно поощряя его, запустила пальцы в его волосы, уступая потребности касаться его в тот момент, когда, подхваченная бурным потоком эмоций, она позволила себе испытать восторг завершения.

Когда ее возбуждение начало постепенно затихать, Берк встал на колени между ее ног и улыбнулся. Его глаза излучали нежность.

– Вот так я хочу провести всю оставшуюся жизнь. И знай, я хочу, чтобы это стало и твоей мечтой.

Их тела соединились, и неисчерпаемый поток чувств захлестнул Кэтрин. Как легко было представить, что она станет его женой, Однако это был бы в высшей мере эгоистический поступок. Каким бы могущественным он ни был, граф Торнуолд не мог заставить ее зачать ребенка.

Берк, почти не касаясь, провел пальцами по ее груди, животу и дотронулся до места, где соединялись их тела. Все мысли исчезли из ее головы. Таинственная связь между их душами усиливала наслаждение, и она, достигнув блаженства рая, вскрикнула, когда, он излил в нее свое семя.

Берк лежал рядом, лаская ее, его страсть сменилась нежностью. Сумерки сгустились, и комната погрузилась в темноту. Он осторожно потрогал на ее боку повязку из беленого полотна.

– Тебе больно?

Вздохнув, Кэтрин уютнее устроилась у него на груди.

– Если это называется, болью, то мне она определенно нравится.

Берк погладил Кэтрин по волосам.

– А как шишка на голове?

– Я прекрасно себя чувствую, правда. Ты можешь заняться моими ранами в любое время.

Берк приподнялся на локте. Его лицо вдруг стало серьезным, даже хмурым.

Неожиданная догадка омрачила радостное настроение Кэтрин.

– Ты думаешь о том, кто же стрелял в меня.

Глаза Гришема холодно блеснули.

– Это не должно беспокоить тебя. Отдыхай и поправляйся.

– Выстрел, безусловно, был случайным, – сказала Кэтрин, пытаясь убедить саму себя. – Такое больше не произойдет.

Поднятые брови выдавали его сомнение.

– Мы не можем быть в этом уверены. Поэтому ты уедешь отсюда через день или два, как только достаточно окрепнешь.

От его мрачного тона по телу ее пробежала дрожь. Не обращая внимания на боль в боку, она села, опираясь на подушки.

– Куда я поеду? – в замешательстве спросила она.

– Туда, где твое место, – твердо заявил он. – Ты будешь жить в моем имении в Корнуолле.