Кончик лезвия колол кожу. Лорена представила, как он перерезает ее горло. Женщину охватил ужас.

– П-прости меня, – выдавила она.

– Вот так-то лучше. Можешь выплатить первую сумму прямо сейчас. – Он опустил рапиру и указал на колье.

На мгновение Лорена вцепилась в него, но затем с жалобным стоном выпустила колье из вспотевших рук. Бриллианты блеснули в воздухе, когда Зик подбросил драгоценность. Он аккуратно подхватил колье одной рукой и опустил в карман сюртука.

– Спасибо, моя дорогая.

Лорена вдруг почувствовала себя старой, она взяла салфетку и приложила к шее, на которой проступила кровь. Зазвенел металл – это Зик вложил рапиру обратно в трость.

– Если хочешь знать, я нарочно промахнулся. Я как раз прицелился в Кэтрин, – он нацелился тростью на Лорену, – когда мне в голову пришла великолепная идея.

– И какая же? – рассерженно спросила Лорена.

– Кэтрин весьма красивая женщина. А я тут, бедняга, вынужден обходиться без женщин. Вот и подумал: «Зик, старина, может быть, тебе надо жениться на ней самому?» – Его лицо сморщилось в обезьяньей усмешке. – Представь, я мог бы жить в этом роскошном доме вместе с тобой.

Только страх мешал Лорене вскочить и выцарапать этому негодяю глаза. Но ему никогда не удастся осуществить сбои мерзкие планы: граф уже заявил свои права на Кэтрин.

В голове Лорены, пока еще неясно, возникал план, как навсегда избавиться от Эзикиела Ньюберри. Как раз его похотливостью и можно будет воспользоваться.

Она изобразила на лице приятную улыбку.

– Если тебе нужна Кэтрин, так бы сразу и сказал. Да я даже помогу тебе ее похитить.

Лето близилось к концу. Кэтрин чувствовала, что стоит на пороге новой жизни. Она сидела на каменной скамье в розовой беседке и с наслаждением вдыхала прохладный сентябрьский воздух. Несколько лет назад это место служило ей убежищем после ссор с Альфредом. Но теперь оно вызывало более приятные воспоминания.

Здесь на мягкой траве под платаном они с Берком поцеловались. Это произошло во время бала, в туже ночь он впервые пришел к ней в постель и разбудил чувства, дремавшие в ее сердце.

Она с улыбкой на губах размышляла о любви, которая теперь была взаимной. Для человека, который вел себя как равнодушный, пресыщенный джентльмен, Берк оказался нежным и внимательным любовником. Скоро он будет больше чем любовником. Он будет ее мужем.

Кэтрин вдохнула аромат запоздало цветущих роз, вьющихся по решетчатой стене беседки. Порыв ветра занес лепесток на ее раскрытую ладонь. И она добавила его к лежавшим, у нее на коленях розовым, алым и кремовым лепесткам, казавшимся еще ярче на медовом фоне платья.

Посреди ночи она проснулась в объятиях Берка. Он спал. Глядя в полутьме на любимое лицо, она почувствовала, как в душе растет надежда и отступают сомнения. Почему она сопротивлялась единственному человеку, который мог дать ей счастье? Даже если случится, что она не сможет родить ребенка, она приложит все усилия, чтобы заполнить его жизнь так, чтобы он никогда не ощущал потери. Она откроет школу, и дети смогут удовлетворить его потребность в отцовстве. Она посвятит ему каждую минуту своей жизни и сделает счастливым.

Ей не терпелось сообщить Берку о своем решении, и она беспокойно заерзала на скамье. С этого возвышенного места Кэтрин видела болота. Она ждала появления его черного коня. Берк уехал, когда струившийся в окна солнечный свет, разбудил ее. Уехал на поиски стрелявшего.

Кэтрин не позволяла мрачным подозрениям затмить ее радость. Все утро она провела в состоянии блаженства. Оно сохранялось и во время завтрака, когда она сообщила семье, что скоро они с Берком уедут в Корнуолл. Оно продолжалось, несмотря на туманные оскорбления Лорены, намекавшей на ночь, проведенную с графом. И потом, пока Кэтрин укладывала свои немногочисленные вещи. Сейчас она ждала его, погружаясь в мечты. Представляя, как они зимним вечером сидят у камина, танцуют на балу, целуются прямо во время стрижки овец. Нельзя сказать, что она что-нибудь знала об овцах. Но сможет научиться. Она собиралась участвовать во всех делах своего мужа.

Звук приближающихся шагов нарушил ее мечты. Кэтрин повернулась и увидела Родерика Гришема, выходящего на лужайку.

– Я хотел поговорить с вами, миссис Сноу.

В нем все, начиная с ледяного взгляда серых глаз и кончая носками начищенных башмаков, дышало агрессией. Этот надменный аристократ будет ее свекром. Почему-то эта мысль не вызывала у Кэтрин ни малейшего беспокойства.

Находясь на вершине счастья, она безмятежно улыбнулась:

– Добрый день, милорд. Прекрасная погода, не правда ли?