Она хотела встать, чтобы сделать почтительный реверанс, но он жестом остановил ее.

– Можете обойтись без церемоний. Но я все же спрошу, как вы себя чувствуете.

– Сегодня мне намного лучше. Свежий воздух лечит.

Заложив руки за спину, маркиз пристально разглядывал Кэтрин.

– Уверен, вы знаете, почему я хочу поговорить с вами.

Решив, что не позволит ему запугать себя, Кэтрин посмотрела ему в глаза.

– А я уверена, что не знаю.

Он сжал губы.

– Я пришел сюда, чтобы попросить вас подумать о своей помолвке с моим сыном. Ваша дерзость еще больше убеждает меня, что вы неподходящая для него женщина.

Безмятежность исчезла с ее лица.

– Берк убежден в обратном.

– Он только хочет позлить меня.

– Пожалуйста, признайтесь, что он слишком умен для этого.

Родерик расхаживая взад и вперед, не спуская с нее глаз.

– Вы очень красивая женщина, миссис Сноу.

– Благодарю вас.

– Однако, если быть откровенным, прежняя жизнь плохо подготовила вас для роли графини Торнуолд. Поэтому я посоветовал сыну не брать вас в жены.

Прежние сомнения закрались в ее душу. Но она отогнала их.

– Почему вы не посетили Берка, когда он выздоравливал после Ватерлоо?

Маркиз замедлил шаг и настороженно взглянул на Кэтрин:

– Прошло более месяца, прежде чем я узнал о его ранении. Кажется, Берк запретил сообщать мне об этом. К тому времени когда он вернулся в свое имение и я наконец-то все узнал, он был уже вполне здоров. И посещать его не имело смысла.

– Почему? Он же ваш сын.

Родерик нахмурился:

– Я здесь не для того, чтобы оправдываться перед вами. Это не имеет никакого отношения к его намерению жениться.

Кэтрин сжала в руке горсть лепестков, и воздух наполнился их нежным ароматом.

– Позвольте с вами не согласиться, – тихо сказала Кэтрин. – Это доказывает, что все эти годы вы пренебрегали Берком. Вы не имеете права ожидать от него, что он последует вашему совету.

– Права! Если бы Берк вел себя как деловой человек, а не как никчемный повеса, я бы гордился своим родством с ним.

– Вы все еще вините его за смерть Колина, не так ли?

Родерик мгновенно повернулся к ней. Лицо его покраснело.

– Колин? Как вы смеете говорить о нем?! Вы ничего об этом не знаете.

Кэтрин не дрогнула при виде его ярости.

– Я знаю, что вы назвали семилетнего мальчика трусом. Если Берк, став взрослым, пил и играл, то только потому, что хотел забыть о боли, причиненной жестокостью отца.

Родерик стоял как статуя, высеченная из камня. Даже порыв ветра не шевельнул ни одного волоска на его седой голове. Молчание становилось таким тяжелым, что, казалось, прижимало к земле даже опавшие с платана листья. Внезапно маркиз провел ладонью по своему лицу.

– Вы даже не можете представить, что значит потерять сына.

У Кэтрин сжалось сердце.

– Но если вы можете, почему же прогнали своего единственного оставшегося в живых сына?

Родерик снова заходил по лужайке, затем остановился.

– Прогнал его? Я хочу быть его советчиком, но он каждый раз отталкивает меня. Он должен понять, что его долг заключить достойный брак с леди, принадлежащей к его классу.

Кэтрин больше не могла терпеть оскорблений. Она встала, рассыпав розовые лепестки по траве.

– В таком случае будьте добры обратиться со своими заботами к Берку, когда он вернется. Мне больше нечего вам сказать.

Но маркиз преградил ей дорогу:

– За огорчение, которое принесет вам разрыв этой помолвки, я готов предложить сумму в пять тысяч фунтов.

Его предложение, словно пулей, пронзило ее грудь. Родерик Гришем считал ее не кем иным, как охотницей за деньгами.

Его мнение не должно было бы иметь значения. Но имело.

Он пристально наблюдал за Кэтрин.

– Вы выставляете напоказ свои чувства, миссис Сноу. Это едва ли присуще леди, каковой вы себя считаете.

– Заниматься подкупом едва ли достойно благородного джентльмена, каковым вы себя считаете. Я отказываюсь от ваших денег!

Высоко подняв голову, Кэтрин прошла мимо и направилась по выложенной плитами аллее к дому. Он быстро догнал ее, встал перед ней, преграждая дорогу.

– Если вас не устраивают пять тысяч, – сказал он, – я могу увеличить сумму…

– Кажется, вы не понимаете. Я всем сердцем люблю вашего сына. Вы не смогли бы заставить меня отказаться от него, даже если бы предложили мне бриллианты из королевской короны.