–  Тем хуже, - заявила она. Ее канзасский говор в нос продолжал звучать, как натянутая струна на ветру: - Лично я выступаю за свадьбы. За свою жизнь я имела четырех мужчин, за двумя из них была замужем. С первым прожила тридцать три года. Думаю, что он был счастлив со мной. Он не беспокоил меня фарфоровой посудой из Копенгагена или уборкой в доме. Нужно что-то поважнее, чтобы вывести меня из равновесия. Поэтому, когда он умер, я снова вышла замуж, и этот муж оказался не таким уж плохим. Он мог быть и хуже, мог быть и лучше. Впрочем, я почувствовала облегчение, когда и он помер. За семь лет он не притронулся ни к каким делам. К счастью, я была достаточно энергичной, чтобы содержать его.

Ее острые глаза, окруженные концентрическими морщинками, переводили взгляд с меня на Джорджа Уолла и опять на меня.

–  Вы оба симпатичные молодые люди и сможете найти себе девушку, которая согласится попытать счастья с вами.
– Она резко улыбнулась, покрутила оставшийся в чашке кофе и выпила все остатки.

–  У меня была жена, - выдавил из себя Джордж Уолл.
– В настоящий момент я разыскиваю ее.

–  Да что вы говорите? Что же вы сразу об этом не сказали?

–  Не успел.

–  Не сердитесь. Мне нравится общение, а вам? Как ее зовут?

–  Эстер.

Ее глаза расширились.

–  Эстер Кэмпбелл?

–  Эстер Уолл.

–  Что за дьявольщина! Я не знала, что она замужем. Что случилось? Она ушла от вас?

Он угрюмо кивнул головой:

–  В июне прошлого года.

–  Скажите пожалуйста! Она глупее, чем я думала, если бросила такого приятного молодого человека, как вы.
– Она внимательно изучала его лицо через сетчатую дверь, издавая все более тихие восклицания.
– Конечно, я никогда не считала ее достаточно умной. Она всегда была набита разными трали-вали, с самого детства.

–  Вы давно ее знаете?
– спросил я.

–  Еще бы. Ее, и ее сестру, и ее мать. Ее мать была раздражительной, капризной женщиной, которая много на себя напускала.

–  А не знаете ли вы, где теперь находится се мать?

–  Уже много лет не видела ее, и сестру тоже.

Я посмотрел на Джорджа Уолла. Он отрицательно покачал головой.

–  Я даже не знал, что у нее есть мать. Она никогда не рассказывала о своей семье. Я думал, что она - сирота.

–  У нее была мать, - сказала миссис Лэмб.
– У нее и ее сестры Рины. Обе они получали хорошую поддержку от матери. Миссис Кэмпбелл считала себя обязанной сделать что-то путное из этих девочек, так она о них заботилась. Не знаю, где ей удавалось доставать средства на все эти уроки, которые она давала им: уроки музыки, танцев, плавания.

–  У нее не было мужа?

–  Когда я ее знала, то не было. Она работала продавщицей в винном магазине во время войны, тогда мы и познакомились через моего второго мужа. Миссис Кэмпбелл всегда хвасталась своими дочками, но по-настоящему она не заботилась об их благополучии. Она была тем, что принято называть "киношная мать", которая старалась научить девочек подрабатывать для дома.

–  Она все еще проживает здесь?

–  Насколько мне известно, нет. Она пропала из виду несколько лет назад. Это меня совсем не огорчило.

–  И вы также не знаете, где сейчас Эстер?

–  Я ее в глаза не видела с сентября. Она съехала, и на этом все кончилось. Могу сообщить вам, что у нас тут в Малибу народ меняется довольно часто.

–  Куда она поехала?
– спросил Джордж.

–  Вот это мне тоже хотелось бы узнать.
– Она перевела свой взгляд на меня.
– Вы тоже ее родственник?

–  Нет.
– Я - частный детектив.

Она не выказала никакого удивления.

–  Очень хороша, тогда я вам кое-что расскажу. Заходите ко мне и выпейте чашечку кофе. А ваш друг может подождать на улице.

Уолл не стал возражать: он просто был не в духе. Миссис Лэмб сняла крючок с сетчатой двери, и я вошел вслед за ней в маленькую белую кухню. Рисунок в красную клетку на скатерти повторялся и на занавесках над раковиной. На электроплитке шипит кофейник.

Миссис Лэмб налила мне немного кофе и плеснула также себе. Она села за стол и знаком пригласила меня садиться напротив.

–  Без кофе я не могу жить. Эта привычка, появилась у меня, когда мне принадлежала закусочная. Двадцать пять чашек в день, глупая старая женщина.
– Но создавалось впечатление, что к себе она относилась с большим терпением.
– Я в самом деле думаю, что если порежусь, то из меня потечет кофе. Мистер Финн и - он мой духовный наставник в церкви спиритуалистов - говорит, что мне надо переходить на чай, но я не соглашаюсь. Финни, сказала я ему, если придет день, когда мне надо будет отказаться от основного порока, я скорее скрещу руки на груди и отправлюсь в другой мир.

–  Ну и правильно, - отозвался я.
– Вы что-то собирались мне рассказать о Эстер.

–  Да, хочу. Мне неприятно было сразу выкладывать это перед ее мужем. Я была вынуждена выселить ее отсюда.

–  За что?

–  За легкомысленное поведение, - ответила она неопределенно.
– Девушка держит себя глупо с мужчинами. Разве это ему неизвестно?

–  Кажется, он это подозревает. Вы имеете в виду кого-нибудь конкретно?

–  Особенно одного мужчину.

–  Не Кларенса Бассета?

–  Мистер Бассет? Да что вы! Я знаю мистера Бассета больше десяти лет. Я заведовала закусочной в клубе, пока ноги не подвели. И вы мне можете поверить на слово, что он не принадлежит к типу хахалей. Мистер Бассет был для нее скорее как отец. Думаю, он очень старался оградить се от неприятностей, но его стараний не хватило. Моих тоже.