–  Много чего стряслось. Сегодня я встретил Эстер.

Он посмотрел на меня так, будто я сказал, что видел привидение.

–  Вы ее видели? Где же?

–  В ее доме в Беверли-Хиллз. Мы с ней побеседовали, но безрезультатно…

–  Сегодня?

–  Да, примерно в полдень.

–  Значит, она жива!

–  Если передо мной была не живая кукла. А вы думали, она погибла?

Он немного помолчал перед тем, как ответить. Его глаза были влажные, со стеклянным отливом. Во всем его облике произошло что-то непонятное. Я предположил, что он почувствовал необычайное облегчение.

–  Я ужасно боялся, что она погибла. Весь день боялся, что Джордж Уолл убьет ее.

–  Это - чепуха. Джордж Уолл и сам пропал. Он может оказаться в тяжелом состоянии. Люди Граффа могли убить его.

Но Уолл не интересовал Бассета. Он обошел вокруг стола и положил напрягшуюся руку мне на плечо.

–  Вы не обманываете меня? Уверены, что с Эстер все в порядке?

–  Физически она была в полном порядке пару часов назад. Я не знаю, что о ней и подумать. Она выглядит и разговаривает, как симпатичная девушка, но связалась с самой низкопробной шайкой на всем юго-востоке страны. Например, с Карлом Штерном. А вы, Бассет, что вы о ней думаете?

–  Я не могу понять ее. Никогда не мог этого сделать.

Он облокотился на стол, приложил ладонь ко лбу и погладил свое длинное лошадиное лицо. Медленно поднялись его веки, и я увидел в его глазах тупую боль.

–  Она вам очень нравится, верно?

–  Очень. Не знаю, поймете ли вы это мое чувство к девушке. Это то, что можно назвать чувством доброго дядюшки. Во всем этом нет ничего плотского, совершенно ничего плотского. Я знаю Эстер с пеленок, так же как и ее сестру. Ее отец был членом нашего клуба, одним из моих лучших друзей.

–  Значит, вы работаете здесь очень давно?

–  Двадцать пять лет в качестве управляющего. Вхожу в число членов-основателей этого клуба. Первоначально нас было всего двадцать пять человек. Каждый внес по сорок тысяч долларов.

–  Вы внесли сорок тысяч?

–  Да, внес. Моя мать и я были довольно хорошо обеспечены в свое время, пока нас не разорила депрессия 1929 года. Когда это произошло, мои друзья по клубу предложили мне занять пост управляющего.

Это - первое и единственное место, которое я когда-либо занимал.

–  А что произошло с Кэмпбеллом?

–  Он спился и умер. Что и я сейчас делаю, правда, с некоторым опозданием.
– Горько улыбнувшись, он осушил свой стакан.
– Его жена была глупой женщиной, совершенно не приспособленная. После смерти Раймонда они жили в районе каньона Топанга. Я сделал все, что смог, для осиротевших девочек.

–  Вчера утром вы не рассказали мне об этом.

–  Не рассказал. Воспитание не позволяет мне хвастаться своей филантропией.

Говорил он довольно официально и несколько невнятно. Начинало сказываться воздействие виски. Он перевел взгляд с меня на бутылку, тяжело вращая зрачками. Я покачал головой. Он налил себе еще четверть стакана и отпил глоток. Если он достаточно примет спиртного, то из его глаз уйдет всякая боль. Или она приобретет иные формы. В этом заключается проблема, когда алкоголь используют как успокаивающее средство. На время он уносит человека от реальности, но затем возвращает в нее таким путем, который извивается среди помоек и свалок ада.

Я наугад бросил ему наводящий вопрос, пока он совсем не отключился:

–  Обманывала ли вас Эстер?

Он вздрогнул, но, несмотря на опьянение, ответил довольно осторожно:

–  О чем таком вы говорите?

–  Мне намекнули на то, что Эстер что-то украла у вас, когда покинула клуб.

–  Украла у меня? Ерунда.

–  Она не очистила ваш сейф?

–  О Господи, конечно, нет. Эстер не способна на такие веши. И дело даже не в том, что у меня и красть-то нечего. Вы знаете, что в клубе не водятся наличные деньги, все свои операции мы проводим по чекам…

–  Это меня не интересует. Единственное, что я хочу узнать: не обокрала ли Эстер в сентябре ваш сейф.

–  Конечно, нет. Не знаю, откуда вы почерпнули подобные, сведения. У людей такие ядовитые языки.
– Он подался в мою сторону, слегка покачиваясь.
– Кто это сказал?

–  Неважно.

–  А я говорю, что это имеет значение. Вам надо проверить свой источник, старина. Иные стараются так очернить репутацию девушки, что не отмыться… Что же из себя представляет, по-вашему, Эстер?

–  Это я и пытаюсь выяснить. Вы ее знаете не хуже других и утверждаете, что она не способна на воровство.

–  Она определенно не способна украсть что-либо у меня.

–  А у других?

–  Я не знаю, на что она вообще способна.

–  Способна ли она пойти на шантаж?

–  Вы задаете странные вопросы - все более непонятные и необычайные.

–  Несколько раньше вы не думали, что шантаж исключается. Со мной вы вполне можете быть откровенным. Подвергается ли шантажу мистер Графф?

Он важно покачал головой.

–  В чем можно шантажировать мистера Граффа? Я взглянул на фотографию трех ныряльщиков.