Бассет встал и сделал широкий, размашистый жест, но не удержался: алкоголь шарахнул его не подотчетное мозгу тело к стене. Уронив стакан, Бассет уперся в стену, чтобы удержаться на ногах. Но стена наклонилась для него и не стала ему опорой: он согнулся и с глухим стуком плюхнулся на покрытый ковром пол.

–  Што-то т-т-ам так-кое, - пробормотал он удивленно.

Я взял его за руки, поднял на, ноги и отвел к креслу. Он так и рухнул в него, руки повисли как плети, челюсть отвалилась. Его раздвоившийся взгляд опять сошелся вместе на бутылке. Он протянул к ней руку. На дне еще оставалось немного виски. Я опасался, что если он добавит, то полностью отключится, а то и даст дуба. Поэтому я перехватил бутылку, закрыл ее пробкой и поставил в портативный бар, ключ от которого торчал в замке. Потом повернул ключ и положил себе в карман.

–  На каком основании вы реквизируете выпивку?
– Бассет старательно выговаривал слова и стал похож на жующего верблюда.
– Это незаконно… Я требую предписания о передаче дела в суд…

Он наклонился вперед, стараясь схватить мой стакан. Я помешал ему сделать это.

–  С вас достаточно, Кларенс.

–  Я сам принимаю такие решения. Я человек решительный. Выдающийся человек. Человек ежедневной бутылки, ей-богу. Я перебью вас, вы окажетесь под столом.

–  Не сомневаюсь в этом. Давайте вернемся к Саймону Граффу. Он вам не очень-то нравится?

–  Ненавижу его, - выпалил Бассет.
– Будем честными. Он украл у меня единственную женщину, которую я когда-либо любил. Кроме мамы. Сплавил отсюда мэтра Д., опять же. Это был лучший мэтр на всем юге. Стефан. Дали ему двойную зарплату, сплавили его в Лас-Вегас.

–  Кто сделал это?

–  Графф и Штерн. Захотели его для своего так называемого клуба.

–  Коли уж мы заговорили о Граффе и Штерне, скажите, зачем Граффу служить прикрытием для бандита?

–  Вопрос стоимостью в шестьдесят четыре доллара. Я не знаю ответа. Не сказал бы вам, если бы и знал. Вам я не нравлюсь…

–  Встряхнитесь, Кларенс, вы мне очень нравитесь.

–  Врешь, жестоко и бесчеловечно.
– Две слезы скатились из его глаз и покатились по впалым щекам, как два серебряных шарика.
– Не даете мне выпить. Заставляете меня рассказывать. Нечестно, не по-людски.

–  Извините. На сегодня хватит выпивки. Вы же не хотите погубить себя.

–  Почему бы и нет? Один во всем мире. Никто не любит меня.
– Он вдруг горько зарыдал, так что все его лицо намокло от слез. Прозрачная жидкость, сочилась из его носа и рта. Рыдания сотрясали его, как вырывающиеся наружу волны.

Зрелище было не из приятных. Я пошел к выходу.

–  Не уходите, - вымолвил он между рыданий.
– Не оставляйте меня одного.

Бассет поднялся с кресла, споткнулся, как будто зацепился за невидимую проволоку, и вытянулся во весь рост на ковре, теперь уже отключившись полностью. Я повернул его голову немного в сторону, чтобы он не задохнулся, и вышел.

Воздух становился холоднее. Смех и оживленный говор все еще громко звучали в клубном баре, но во дворе музыка смолкла. Вверх по дороге, ведущей к автостраде, с напряжением гудела машина, за ней тарахтела другая. Вечер заканчивался.

В комнате спасателя, в конце цепочки кабинок, горел свет. Я заглянул туда. Там сидел молодой негр и читал книгу. При виде меня он закрыл книгу и поднялся. На обложке я с удивлением прочел: "Элементы социологии".

–  Вы довольно поздно принялись за это чтение.

–  Лучше позже, чем никогда.

–  Как вы поступаете с Бассетом, когда он отключается?

–  Он опять напился до бесчувствия?

–  Лежит на полу в своем кабинете. Есть ли у него тут кровать для отдыха?

–  Да, в задней комнате.
– На его лице отразилась решимость.
– Думаю, его надо пойти уложить, а?

–  Моя помощь понадобится?

–  Спасибо, нет. Я справлюсь один. У меня богатая практика.
– Он улыбнулся мне не так механически, как прежде.
– Вы - друг мистера Бассета?

–  Не совсем.

–  Он поручил вам какую-то работу?

–  Можно сказать и так.

–  Будете работать где-то здесь, в клубе?

–  Частично.

Он постеснялся спросить, в чем заключались мои обязанности.

–  Вот что хочу сказать: я уложу мистера Бассета в кровать, а вы пока не уходите. Я вернусь и приготовлю вам чашечку кофе.

–  С удовольствием выпью кофейку. Между прочим, зовут меня Лью Арчер.

–  Джозеф Тобиас.
– У него было такое рукопожатие, которым можно согнуть подкову.
– Несколько необычная фамилия, правда? Если хотите, можете оставаться здесь, в комнате.

Он поспешно вышел. Склад был забит сложенными пляжными зонтиками, стопками шезлонгов, спущенными пластиковыми кругами и пляжными мячами, Я разложил один шезлонг и растянулся на нем. Усталость подействовала на меня, как снотворное. Я заснул почти немедленно.