–  Возможно.

–  Отвечай мне, полоумная женщина!

–  Как ты смеешь так говорить со мной?
– Она начала поносить его низким, хриплым голосом. Это звучало так, будто внутри ее что-то разрывается и на поверхность вырывается се настоящая личина.

Неожиданно она встала со своего места и пошла через дворик по прямой линии, проходя мимо танцующих с таким видом, будто они были призраками, плодами ее воображения. Бедром она зацепила за дверной косяк, когда входила в бар. Через другую дверь она тут же покинула его. В отраженном от бассейна свете я мельком увидел се лицо. Оно побелело и выглядело ужасающе. Возможно, ее испугали люди. Постукивая высокими каблуками, миссис Графф стремительно вошла в одну из кабинок с дальней стороны бассейна.

Я направился к вышке для прыжков. Она серебристо мерцала на фоне туманной стены, скрывавшей океан. На побережье была натянута тяжелая проволочная сетка. От закрытых ворот к пляжу спускалась бетонная лестница. Высокие волны хлестали и подтачивали нижние ступеньки.

Прислонившись к столбу, я закурил сигарету. Мне пришлось сложить ладони, чтобы загородить спичку от ветра, дующего с океана. Эти потоки воздуха от невидимого простора и низкие облака над головой создавали иллюзию того, что я находился на корме медленно плывущего корабля, который скользит во мгле среди миражей.

Позади меня резко прозвучал голос женщины. Ей ответил заглушивший ее мужской голос. Я обернулся и посмотрел на яркий, всеми покинутый бассейн. На границе тускло мерцавшего света стояли двое, причем так близко друг к другу, что казались единым, бесформенным целым. Они находились в конце галереи, может быть, в сорока ярдах от меня, но голоса их отчетливо слышались над поверхностью воды.

–  Нет!
– повторила она.
– Вы с ума сошли. Это сделала не я.

Я направился в их сторону, оставаясь в тени.

–  Сумасшедший не я, дорогуша, - говорил мужчина.
– Нам известно, кто свихнулся.

–  Отстаньте от меня, не прикасайтесь ко мне.

Я узнал голос женщины - он принадлежал Изабель Графф, но пока не мог определить мужской голос. Мужчина говорил:

–  Сука. Мерзкая сука. Зачем вы это сделали? Разве он причинил вам что-то плохое?

–  Я не делала этого. Оставьте меня в покое, мерзавец.
– Она обозвала его и другими ругательными словами, которые характеризовали его предков и ее словарный запас.

Он понизил голос и я не понял смысла его слов. Его произношение напоминало невнятный акцент восточной части Манхэттена. Но теперь я подошел достаточно близко и узнал его.

Карл Штерн издал какой-то кошачий звук, вкрадчивое рычанье и влепил ей пощечину, потом другую, очень звонку. Она потянулась ногтями к его лицу, но он схватил ее за запястье. Ее минковая шубка соскользнула с плеч и валялась на бетонном полу, как большое голубое животное без головы.

Штерн отшвырнул ее от себя, она стукнулась о дверь кабинки и села перед ней на пол. Он стоял возле нее в плаще, подтянутый и широкоплечий. Зеленоватый свет от бассейна придавал его голове жесткий бронзовый оттенок.

–  За что вы его убили?

Она, как рыба, то открывала, то закрывала рот, не в силах произнести ни звука. Ее запрокинутое, лицо напоминало луну с кратерами. Он наклонился над ней, полный молчаливого бешенства, и не заметил, что я подошел вплотную, пока я не ударил его. Врезав ему, я схватил его за руки, затем ощупал его, проверяя, нет ли у него оружия. В этом отношении он был чист. Штерн взбрыкнул и захрапел, как конь, пытаясь отбросить меня в сторону. Он был почти такой же здоровый, как конь. Его мышцы чуть не лопались в моем захвате, он бил ногами по моим коленям, наступил мне на носки и попытался укусить мне руку.

Я его выпустил и, когда он повернулся, правой саданул ему в скулу. Мне не нравятся люди, которые кусаются. Он развернулся и упал спиной ко мне. В одно мгновенье он вскочил и повернулся ко мне. Его глаза напоминали два черных гвоздя, на которых висел изможденный нос. Белая полоса очертила его рот, отмечая края раздувающихся от ярости ноздрей. В кулаке, который он выставил у груди, блеснуло четырехдюймовое лезвие ножа. Вероятно, он носил его в ножнах, засунутых в ботинок.

–  Брось нож, Штерн.

–  Я выпущу тебе кишки.
– Его голос звучал звонко и жестко, как звук стачиваемого металла.

Я не стал ждать, когда он сделает выпад. Обманное движение, и удар правой в физиономию основательно потряс его. Челюсть подпрыгнула вверх, где ее накрыл мой левый хук, который завершил комбинацию и выбил Штерна из игры. Несколько секунд он качался на ногах, потом рухнул на землю. Нож со звоном полетел на бетонный пол. Я поднял его и сложил лезвие.

У галереи послышались шаги. Показался Кларенс Бассет, который тяжело дышал, разгорячившись от быстрой ходьбы.