–  Но он много значил для Тони.

Тобиас медленно покачал головой.

–  Мне не стоило бы говорить то, что я сказал о Тони. Он кое-что такое сделал, когда был молод и неуравновешен. Но он не сделает такой вещи опять. Он не тронет и мухи, если она его не кусает.

–  Либо одно, либо другое, Джозеф. Вы сказали, что он ненавидит Лэнса.

–  Я сказал: почти.

–  Почему он его ненавидел?

–  У него были для этого причины.

–  Какие, например?

–  Не буду говорить, если вы собираетесь использовать информацию против Тони. Этот Лэнс не годился даже для того, чтобы завязать шнурки на своих ботинках.

–  Вы же предположили, что Тони мог бы его застрелить.

–  Я нет. Это ваши домыслы, - упрямо ответил он.

Я настойчиво повторил:

–  Вы сказали, что у него были причины. Что это были за причины?

–  Например, Габриэль, - сказал он, глядя в пол.
– Она начала гулять с Лэнсом, когда была еще девчонкой и посещала школу. Она сама мне об этом говорила. Он научил ее пить и делать кое-что другое. Если Тони пристрелил этого прохвоста, то сослужил людям хорошую службу.

–  Может быть, но не себе. Все это рассказывала вам Габриэль?

Он кивнул в знак согласия, и его унылая тень кивнула вместе с ним.

–  Были ли у вас интимные отношения с ней?

–  Никогда не было такого, что вы имеете в виду. Она относилась ко мне так, как будто я был бесчувственный чурбан. Бывало, она мучила меня всеми этими своими рассказами… чему он ее научил.
– Он поперхнулся.
– Думаю, она не понимала, что терзает меня. Просто не догадывалась, что у меня тоже есть чувства.

–  Вам свойственны глубокие чувства.

–  Это верно. Иногда они просто захлестывают меня. Как тогда, например, когда она рассказывала мне, чего он хотел от нее. Он хотел, чтобы она поехала с ним в Лос-Анджелес и жила с ним в гостинице, а он бы приводил к ней мужиков. Тут я взорвался и рассказал об этом Тони. Тогда-то он и порвал с Лэнсом, помог уволить его отсюда и выгнал из своего дома.

–  Габриэль уехала с ним?

–  Нет, она этого не сделала. Я думал, если его не будет поблизости, то она исправится. Но оказалось, что она слишком далеко зашла. Он безвозвратно развратил ее.

–  Что случилось с ней после этого?

–  Послушайте, мистер Арчер, - сказал он довольно напряженным голосом, - вы можете накликать на меня беду. В мои обязанности не входит шпионить за членами клуба.

–  Не хотите потерять это место?

–  Дело не в этом месте. Я могу найти и другое. Но у меня могут быть серьезные неприятности.

–  Виноват. Я не хотел пугать вас. Думал, вы сами хотели оказать мне услугу.

Он взглянул вверх, на свет. Лицо его не отражало вроде бы никакой внутренней нравственной борьбы. Но я чувствовал растущую в нем напряженность.

–  Габриэль мертва. Какой смысл в том, что я буду о ней говорить?

–  Есть ведь и другие девушки, с ними может случиться то же самое.

Его молчание затягивалось. Наконец он прервал паузу:

–  Я не такой трус, как вы думаете. Я пытался кое-что сказать полицейским, когда они допрашивали меня по поводу сережки. Но они не захотели слушать.

–  Что слушать?

–  Я должен об этом сказать, и я скажу это. Габриэль фактически каждый день повадилась ходить в одну из кабинок и проводить там час или около того.

–  Одна?

–  Вы понимаете, что нет.

–  Кто же был с ней, Джозеф?

–  С ней уединялся мистер Графф.

–  Вы уверены в этом?

–  Абсолютно. Вы мало что знаете о Габриэль. Она была молода и глупа, гордилась, что такой мужчина, как Графф, мог проявлять к ней интерес. К тому же она просила меня выручить ее и брать заказы в других кабинках, когда… она была занята другим делом. Она не стыдилась, что я знал об этом, - горько прибавил он.
– Она скрывала это от миссис Лэмб, старалась, чтобы та не узнала.

–  Встречались ли они когда-нибудь здесь ночью?
– спросил я.
– Графф с Габриэль?

–  Может быть, и встречались. Не знаю. Тогда я не работал по ночам.

–  Она была в клубе в ту ночь, когда ее убили, - заметил я.
– Это известно.

–  Откуда это известно? Тони обнаружил ее на пляже.

–  Из-за сережки, которую вы нашли. Где именно вы ее подобрали?

–  В галерее перед кабинками. Но она могла обронить ее там в другое время.

–  Не думаю, если на ней все еще была надета другая такая же сережка. Вы убеждены, что та сережка была на ней, или же вы слышали об этом от кого-то другого?

–  Я знаю об этом с полной определенностью. Я видел ее своими собственными глазами. Когда они меня допрашивали, то повели меня вниз, где лежало ее тело. Они выдвинули ящик и велели мне посмотреть на нее. Я увидел маленькую белую сережку в ее ухе.

На его глаза навернулись слезы цвета синих чернил. Воспоминания нанесли ему сильный удар. Я сказал:

–  Значит, незадолго до убийства она была в клубе. Если девушка теряет одну сережку, она не станет носить другую. А это значит, что у Габриэль даже не было времени, чтобы заметить эту пропажу. Вполне может быть, что она потеряла ее как раз в тот момент, когда ее убивали. Я хочу, Джозеф, чтобы вы показали мне, где нашли сережку.