–  Забудьте об этом, Джордж. Все это позади.

–  Я не могу забыть об этом. Эстер в опасности. Разве не так?

–  Конечно, она может быть в опасности. Я не знаю. И о ней забудьте тоже. Неужели не можете этого сделать? Влюбитесь срочно в какую-нибудь сестру. С вашими данными - и победителя, и побежденного - уж в медсестру-то всегда можете влюбиться и жениться на ней. И, кстати, лучше ложитесь, а то сестра выдаст нам обоим.

Вместо того чтобы лечь, он выпрямился еще большие, спина его ссутулилась. Из щели между бинтами на меня пристально смотрели его покрасневшие глаза.

–  С Эстер что-то произошло. Вы не хотите мне об этом сказать.

–  Не говорите глупостей, малыш. Успокойтесь. Вы и так доставили мне много хлопот.

Он сказал:

–  Если вы мне не поможете, я тут же поднимаюсь с кровати и ухожу отсюда. Кто-то должен что-то сделать.

–  Далеко вы не сможете уйти.

Вместо ответа он сбросил с себя одеяло, опустил ноги с края высокой кровати, дотянулся до пола босыми ступнями и нетвердо встал на ноги. Колени его подогнулись, и он упал на пол, голова его раскачивалась на вялой, безвольной шее, как у подстреленной утки. Я поднял его и уложил в постель. Теперь он лежал не двигаясь, дышал часто и тяжело.

Я нажал кнопку вызова медсестры и встретился с ней, когда уходил из больницы.

"Драй Мартини" оказалась небольшой гостиницей, расположенной на краю старой игорной части города. Две старые дамы играли в карты на деньги в фойе, похожем на ящик и обитом сосновыми суковатыми досками. На лице портье навсегда застыло выражение веселости, которое люди обычно видят на лицах толстяков.

–  Чем могу помочь, сэр?

–  Я договорился встретиться здесь с мисс Кэмпбелл.

–  Боюсь, что мисс Кэмпбелл еще не вернулась.

–  А когда она ушла?

Он сложил руки на животе и переступил с ноги на ногу.

–  Дай Бог памяти. Я заступил в полночь, она пришла примерно час спустя, пробыла, здесь ровно столько, чтобы переодеться, и опять ушла. И это было где-то около часу ночи.

–  Вы наблюдательны.

–  Такие бутончики, как она, я замечаю, - он цокнул языком.

–  С ней был кто-нибудь?

–  Нет, она пришла и ушла одна. Вы ее друг, да?

–  Да.

–  Вы знаете ее мужа? Здорового парня с рыжеватыми волосами?

–  Знаю.

–  Что с ним происходит? Он заявляется сюда посреди ночи и выглядит, как страх господний. Огромные рубцы на лице, кровь на волосах, что-то глупо вякает, как псих. У него появилась навязчивая идея о том, что его жена находится в опасности и что я тоже имею к этому отношение. Утверждал, что я знаю, где она находится. Мне стоило огромного труда отделаться от него.

Я посмотрел на свои часы.

–  А вообще-то она могла попасть в беду. Она отсутствует уже одиннадцать часов.

–  Не придавайте этому значения. Они иногда пропадают в городе сутками. Может быть, ей повезло в игре и она хочет воспользоваться удачей. Или у нее свидание. Кто-то, видно, отходил дубинкой ее мужа. Он действительно приходится ей мужем?

–  Действительно. И его лупцевали многие. У него такая способность - натыкаться мордой на стенку. Сейчас он находится в больнице, и я пытаюсь разыскать ее по его просьбе.

–  Частный сыщик?

Я кивнул.

–  Есть ли у вас представление, куда она могла пойти?

–  Я могу узнать, если это важно.
– Он осмотрел меня с головы до ног, прикидывая стоимость моей одежды и содержимое моего кошелька.
– Но это будет стоить…

–  Сколько?

–  Двадцать?
– ответил он с вопросительной интонацией.

–  Послушайте, я же не покупаю вас целиком.

–  Ладно, десять, - быстро согласился он.
– Это лучше, чем ни с того, ни с сего получить по физиономии.

Он взял купюру и пошел в заднюю комнату. Я услышал, как он начал разговаривать с кем-то по имени Руди. А возвратился с довольным видом.

–  Я вызывал ей прошлой ночью такси и только что разговаривал с диспетчером. Он посылает сюда водителя, который ездил по вызову.

–  Сколько это мне будет стоить?

–  Это - ваше с ним дело.

Я ждал с внутренней стороны стеклянной входной двери, наблюдая за полуденным движением на улице. Машины были со всех концов страны, но большинство номерных знаков относилось к Южной Калифорнии. Этот поселок, примазавшийся к широко разбросанному Лос-Анджелесу, фактически был его пригородом.