–  А кого бы вам хотелось убить?

–  Саймона, - ответила за него Изабель Графф.
– Жертвой должен был стать Саймон. Но я все испортила, правда, Клар? Я виновата в том, что все вышло не так.

–  Помолчи, Бель.
– Он в первый раз обратился непосредственно к ней.
– Не говори больше ничего.

–  Вы собирались застрелить своего мужа, миссис Графф?

–  Да. Мы с Кларом собирались пожениться.

Графф полусердито-полупрезрительно хмыкнул. Она обратилась к нему:

–  Не смей смеяться надо мной. Ты посадил меня под замок и обобрал меня. Ты относился ко мне, как к зверю, имеющему ценность.
– Она возвысила свой голос: - Жалею, что не убила тебя.

–  Чтобы ты и твой занюханный охотник за богатствами могли начать счастливую жизнь?

–  Мы могли бы быть счастливы, - сказала она.
– Правда, Клар? Ты ведь любишь меня, да, Клар? Ты любил, меня все эти годы…

–  Все эти годы, - повторил он, но его голос звучал безжизненно, глаза смотрели в пустоту.
– А теперь, если ты любишь меня, помолчи, Бель.
– Его резкий и неприветливый тон говорил об обратном.

Он осадил ее, и она почувствовала это своей глубокой, но неустойчивой интуицией. Ее настроение резко изменилось.

–  Я знаю тебя, - произнесла она хриплым монотонным голосом.
– Ты хочешь все свалить на меня. Ты хочешь, чтобы меня навсегда запрятали в камеру, а ключи от нее выбросили вон. Но и ты тоже виноват. Ты сказал, что меня никогда не осудят ни за какое преступление. Ты сказал мне, что если я убью Саймона ненароком… ненароком… то самое большее, что мне грозит, - это быть на время изолированной. Не говорил ли ты мне это, Клар? Ведь говорил?
– Он не отвечал ей и даже не смотрел на нее. Ненависть исказила его лицо, как натянутая резиновая маска. Изабель сказала мне: - Вот видите. Убить-то я хотела Саймона. Дешевка, которую он использовал, оказалась скотиной, двуногой скотиной. Я бы не стала убивать симпатичное маленькое животное.
– Она помолчала и добавила с фальшивым удивлением: - Но я все же убила ее. Я застрелила ее и разрубила этот узел. Эта мысль пришла мне, когда я стояла за дверью в полной темноте. Как будто меня осенило видение греха, я думала, что этот грех и является источником зла. И именно за ней ухаживал этот мерзкий старик. Поэтому я разрубила этот узел. Клар рассердился на меня. Он не понимал ее губительного поведения.

–  Разве он был не с ней?

–  Потом он был с ней. Я пыталась вытереть кровь - она окровавила мой красивый чистый пол. Я пыталась стереть эту кровь, когда вошел Клар. Он, видно, ждал снаружи и видел, как из дверей выползла дешевка. Она уползла, как белая собачонка, и умерла. А Клар рассердился на меня. Он накричал на меня.

–  Сколько раз вы в нее выстрелили, Изабель?

–  Всего один раз.

–  В какую часть тела?

Она склонила голову со страдальческой скромностью.

–  Я не люблю говорить об этом при людях. Я объяснила вам это раньше.

–  В Габриэль Торрес стреляли дважды. Одна пуля попала в верхнюю часть бедра, а вторая в спину. Первая рана была несмертельной, она была даже легкой. Вторая пуля прошла через сердце. Она была убита вторым выстрелом.

–  Я выстрелила в нее только один раз.

–  Разве вы не пошли за ней на пляж и не стреляли еще раз, в спину?

–  Нет, - она посмотрела на Бассета.
– Скажи им, Клар. Ты знаешь, что я не могла этого сделать.

Бассет молча уставился на нее. Его выпуклые глаза были похожи на маленькие бледные надувные шарики, которые раздулись от черепного давления.

–  Откуда он может это знать, миссис Графф?

–  Потому что он забрал мой пистолет. Я бросила его на пол кабинки. Он поднял его и тоже вышел из комнаты.

Внутреннее давление выдавило слова из уст Бассета:

–  Не слушайте ее. Она - ненормальная, у нее галлюцинации. Меня и в помине не было там…

–  Нет, ты был там, Клар, - спокойно перебила она.

Одновременно она наклонилась над столом и влепила ему крепкую затрещину прямо по лицу. Он стерпел это. А женщина начала плакать. Сквозь слезы она сказала:

–  Пистолет был у тебя, когда ты вышел вслед за ней, потом вернулся и сказал, что она мертва, что я убила ее. Но что ты об этом никому не скажешь, потому что любишь меня.

Бассет перевел свой взгляд с нее на меня. Струйка крови, появившаяся в углу его рта, удлинилась и стала напоминать красную трещину на мертвенно-бледной маске. Кончиком языка он слизнул кровь.

–  Я бы выпил, старина. Я все выложу, если вы разрешите мне сначала выпить.

–  Подождите минутку. Это вы ее застрелили, Кларенс?

–  Я должен был это сделать.
– Он снизил голос почти до шепота, как будто боялся, что его ангел-хранитель поставил в комнате подслушивающее устройство.

Вмешалась Изабель Графф:

–  Лжец, выдающий себя за моего друга! Из-за тебя я жила как в аду.

–  Бель, я спасал тебя от еще большего ада. Она направлялась в дом своего отца. Она бы обо всем разболтала.

–  И поэтому ты все это сделал для меня, презренный лгун! Молодой витязь спасает прекрасную Гелиопулос, девушку со сказочного Запада.
– Она дала волю своим чувствам, перестала плакать, голос ее стал грубым.