Подумал, и как накликал: звонок в дверь, открывает, а там Наташка: лыбится во все тридцать два зуба: «Сюр-прайз! Чего такой кислый? Соскучился? Сейчас я тебя развеселю! Чего стоишь столбом? Приглашай в свою берлогу!»

Он ей и страшные рожи корчил, и палец к губам прикладывал, и подмигивал – бесполезно! А тут на интересную беседу Варвара вырулила, и началось! Даже вспоминать не хочется…

Вытолкал он эту чертову куклу, в конце концов, чуть с лестницы не спустил. Но тут началась вторая серия – уже с Варей пришлось разбираться…

– Чего ж ты мне брехал: я серьезный, я глупостей не позволяю?! – кричала она. – Зачем меня звал? Вместо уборщицы? Небось эту шалаву полы мыть не заставишь?

Короче, «Техасская резня бензопилой» – продолжение следует… Только она ведь права – не на сто даже процентов, а на все двести! Да и когда вместе жили, если руку на сердце положить, то в большинстве скандалов она правой выходила… Только когда он «под мухой» – совсем другой разговор получается. А сейчас, трезвый, вину чувствует, потому начал что-то объяснять, всякую фигню придумывать, извиняться… Варя вначале ни в какую – все, говорит, разбегаемся по своим углам, зови эту шалаву к Мигуновым, пусть они на тебя, дурака старого, полюбуются! Еле-еле уломал: поедем, люди нас позвали, неудобно! На меня осерчала, а они-то при чем? В конце концов, поехали. Варя всю дорогу молчала, только когда к белоснежному замку под сиреневой крышей подъехали, укорила:

– Вот как нормальные люди живут: семьей в хорошем доме! А не в запущенной берлоге с приходящими шалавами!

Сёмга вяло защищался:

– Да ладно тебе, Варюша! Я ж говорю – это сумасшедшая. Я ее уже два года в глаза не видел. То уезжает куда-то, то приезжает – отвязаться от нее не могу!

У ворот он собрался посигналить, но они открылись автоматически.

– Место ты выбрал капитальное, – с трудом переводя дух в раскаленном до ста градусов воздухе, произнес Катранов. – Господствующая высота! Поставь пулемет и отбивайся хоть неделю!

Сильно пахло нагретым деревом. Мышцы у всех расслабились, поры кожи раскрывались, обильно выделяя пот со всеми вредными для организма шлаками.

Мигунов благодушно рассмеялся, поглубже натягивая шерстяную шапочку-сванку.

– Такой цели, Игорек, не ставилось! А вот то, что никто во двор заглядывать не будет, – это точно. Зато я на всех сверху вниз смотрю. Да и вид красивый, успокаивающий.

– А зачем ты колючую проволоку вдоль забора пустил? – спросил сидящий на среднем полке Сёмга, отхлебывая пиво из ледяной бутылки. – И камеры наблюдения везде. У тебя ж не тюрьма!

– Э-э-х, Сергуня, святой человек! – Хозяин звонко шлепнул того по мокрому плечу – Да в поселке каждую неделю кражи! Залезут, все перевернут, окна побьют, мебель поломают, да еще насрут на столе! Плесни лучше пивка на камни, пусть хлебом запахнет…

– Это уже получится не сауна, а русская парилка, – Игорь, кряхтя, спустился вниз, вытирая шапочкой потное лицо.

– Пойдем, ребята, а то девчонки заждались…

Распаренные до малиново-красного цвета, они выбрались на воздух, к бассейну. Женщины уже выходили из воды, закутываясь в махровые полотенца. На бортике дожидалась упаковка запотевшего пива. На небольшом круглом столике горкой лежала серебристая донская таранка.

– Что так долго? – крикнула Ирон.

Она последней вышла из бассейна, излучая волны здоровья, чистоты и еще чего-то из этого же ряда – наверное, хорошего аппетита. В строгом вечернем наряде она смотрелась грузно и вяловато, а сейчас ее полнота оказалась по-кустодиевски сдобной, вкусной, привлекательной. Игривый купальник показывал, что Ирон не стесняется своего тела. Даже на фоне Светы с ее по-девичьи безупречной фигурой, маленькой грудью и длинными стройными ногами она смотрелась вполне приемлемо. Варвара проигрывала обеим, хотя в молодые годы не уступала подружкам.

«Все дело в образе жизни, в обеспеченности, – подумал Мигунов. – Если бы Светка осталась в своем Горняцке, на кого она была бы похожа? На свою мамашу!»

Честно говоря, когда будущая теща приехала в Москву и он впервые ее увидел на вокзале – испугался. Черный платок по самые брови, какая-то одежда на плечах, которую ни курткой, ни пальто не назовешь, длинная юбка из очень грубого материала и ботинки. Мужские, потрескавшиеся, густо намазанные черной ваксой ботинки.

– Здравствуйте, – сказал ей тогда с поклоном Сережа Мигунов.

Она что-то прошептала сдавленно, хрипло. Можно было понять, как «здрассьти». А глаза, распахнутые, немигающие, выражали только страх. Не любопытство. Не радость встречи. Страх насильно привезенного в большой город лесного зверька.

Светлана обняла ее крепко, спрятала материны глаза у себя в плече.

– Давай возьмем такси? – предложила Светлана. Она всегда тонко чувствовала ситуацию.

– Конечно, возьмем! – с готовностью согласился жених, прикидывая, сколько денег у него в кармане.