Перед обедом Мигунов позвал товарищей на серьезное совещание к своему бару. Здесь было все: коньяки и арманьяки, бурбоны и виски, текила и мескаль, кальвадосы и ромы, джины и граппы, настойки и наливки, ликеры и вина, водки и шнапсы… Обсуждение было долгим, горячим, пристрастным, но вместе с тем объективным, взвешенным и тщательным до мелочей, а главное – неравнодушным и заинтересованным. Если бы все совещания в Министерстве обороны происходили на таком уровне отношения к результату, то Российская армия давно была бы самой сильной и непобедимой в мире. В конце концов, два действующих полковника и один майор запаса сделали единодушный и вполне обоснованный вывод: лучшего альянса, чем водка с пивом, человечество пока не придумало.

Водки содержались в холодильнике, в покрытых инеем бутылках, и было их не меньше десятка сортов. И «Финляндия», и «Абсолют», и «Кауфман», и «Русский стандарт», и практически неизвестный в России «Серый гусь», который и выбрали единогласно для сопровождения сегодняшнего застолья.

– Родик юрист, заканчивает МГИМО, знает три языка, – отрекомендовал сына Мигунов, когда все выпили. – Талант к языкам у него от мамы… Он получил три гранта на международных конкурсах!

Светлана рассмеялась:

– Сережа, хватит расхваливать свою семью. Это нескромно!

Родик пригубил рюмку и поставил ее на стол. Его девушка вообще не притронулась к спиртному. Светлана и Ирон пили пиво, зато Варвара поддерживала мужчин как могла: «топливо» – то есть водку, принимала исправно, но от «окислителя» – пива – отказывалась.

– К тому же есть такое понятие – «стартовые возможности», – произнес Родион, накладывая Ксении кавказскую икру – У меня они, благодаря родителям, довольно высокие. Так что мои собственные заслуги пока невелики. Надеюсь, пока!

Последнее слово он выделил особо. Взрослые добродушно улыбались.

– У тебя объективный парень! – сказал Сёмга, извлекая из ведерка со льдом «Серого гуся» и наполняя рюмки. – А я родился в рабочей слободке, можно сказать, в настоящем бараке, по соседству даже жила настоящая цыганская семья, которая торговала коноплей. Кстати, итальянский премьер-министр – наполовину цыган, кто-нибудь слышал об этом?

Варвара многозначительно хмыкнула. Ее щеки покрылись красными пятнами.

– Так вот, когда я учился в шестом классе…

Родик Мигунов шептался с Ксенией и под столом гладил ей коленки. Катранов чокнулся с Мигуновым, они выпили и закусили. Варвара что-то сказала на ухо Ирон. Света за сына выпила немного водки, поставила рюмку и теперь внимательно рассматривала Мигунова и Катранова, будто сравнивая. Сёмгу никто не слушал. Он обиженно замолчал и разлил «Серого гуся» в очередной раз.

– А какие у Родиона планы на будущее? – покровительственно спросила Ирон, поливая очередной кусочек шашлыка зеленым острым соусом.

– Закончу институт и поеду в Сорбонну, в аспирантуру… – буднично ответил молодой человек.

Разговор сразу принял новое направление. Варвара сказала, что видела по телевизору, как французские студенты поджигают машины. Ирон сказала, что Европу заполонили эмигранты и во Франции почти столько же черных, как в Африке. Сёмга вставил, что жизнь в Париже дорогая, придется подрабатывать в каком-нибудь бистро. Сергей Мигунов пояснил, что французы обещают стипендию под девятьсот евро. Очень неплохо, согласился Катран. Многие офицеры Генштаба получают гораздо меньше.

– А какая у вас научная концепция, Родик? – поинтересовался Катранов.

Родион пожал плечами.

– Долго объяснять. Нечто о соотношении прав личности и общества. Точнее, личности и государства. Я против европейской концепции о приоритете первого над вторым…

Ирон всплеснула руками.

– Но почему? Разве не в этом состоит демократия?

Родион покачал головой.

– Конечно, нет! На этом принципе базируются охлократия и анархия! Кстати, сами европейцы это прекрасно понимают и когда им надо – начисто перечеркивают свои же принципы…

– Мне нравится ваша позиция, Родион, – сказал Катранов. Он с аппетитом ел шашлык, пил водку и запивал пивом. – Но тут есть маленькая неувязка… Удастся ли вам критиковать европейские принципы, получая от европейцев денежное содержание? Мне кажется, это большой вопрос!

– Гм… Ну… В конце концов, они пропагандируют свободу слова и право на самовыражение, – неуверенно сказал Родик. Похоже, над этой стороной проблемы он не задумывался.

Катранов улыбнулся, расслабленно потягивая «Холстен».