– Знаю, пленок нет, фотоаппарат не фурычит… Надо изыскивать резервы, – согласился Есаулов.

– Он фурычит, но не работает.

Здесь Сергей малость преувеличил. Фотоаппарат «Зенит» не фурычил и не работал.

– Во-во, фотографический аппарат отдайте в «общак». При облаве на «Сибиряка» вы присвоили же? – вспомнил Есаулов. Причем эту фразу он произнес строго, потрясая указательным пальцем посреди кабинета.

– Вы, господин начальник, так выражаетесь мудрено, как будто мы мотоциклический пед угнали, – обиделся Егор.

– Так вернете или да? – нажал Максим.

– Чего сразу присвоили-то?!.. Не нашли заявителя, списали бесхозным… – поправил начальника Махно.

– А я, между прочим, не подписывал ваше списание! Понятыми небось собутылники были? – не выдержал начальник. – И вообще, народ, давайте-ка поаккуратнее с аннексиями и контрибуциями.

– Да подавитесь… – натянув от недовольства футболку на подбородок, задул себе под одежду Егор. Заныканный цифровик он намеревался подарить знакомой девушке на праздник.

– Идем далее. В канцелярии явно назрел ремонт и отнюдь не косметический. Задачу поручаю… Сережа, тебе! – наметил рубеж обороны Торопов.

– Можете не сумневаться – агрессора остановим! – по-панфиловски пообещал опальный капитан Махно, которому постоянно вбивали в личное дело строгие выговоры. Правда, иногда, сугубо с эмоций, собирались награждать, но вместо этого просто снимали взыскания.

Есаулов пристально глянул на боевого товарища: «Ты только это… Не переусердствуй. Только за канцелярию разговор. Само здание побереги».

– Иванов, берешь на себя контрольные встречи с агентурой. Большинство душ мертвых, а действующих показывать ветераны не учили. Приказы понапишут! – продолжал раздавать указания зам. – Не зоопарк.

– Скорее, кунсткамера, – не удержался Вайсман.

– Миша, кто на сей раз будет за спецаппарат отдуваться?

– Здесь альтернативы неуместны: мой тесть со студентами.

Николай Фомич Остроганский-Свердлов, тесть Иванова, преподавал в питерском театральном училище. Был он человеком творческим, покладистым и запойным.

– Возражений нет, – обрадовался Есаулов. – В прошлый раз выручил – как главного редактора журнала «Человек и закон» сыграл!

– Система Станиславского – не попрёшь, – важно подтвердил Иванов.

– А тебе, Егор, руководство поручает наиболее ответственную роль нашего детского утренника «Ловушка для слонопотама», – продолжал Торопов. – Работа с ранее посланными заявителями и с отказанными отказными.

– Нормально разрулили! – того аж подкинуло. – Жидкое дерьмо мне хлебать!

– Параграф три Кодекса чести: сотрудник ОВД должен относиться к человеку, как к высшей ценности, гуманно, великодушно и милосердно. Ваша предупредительность к гражданам не является проявлением слабости, – сымитировал недавнее выступление на коллегии Вайсман.

– Да нас на пианине не учили! – вступился Махно.

– Любимых еврейских детей учат играть на скрипке. Я же, как изгой, с вами кантуюсь!

– Изгой же, это в Библии – не еврей, – задумался Торопов.

– Тьфу, ты… Олег Николаевич, «мама мыла раму», ну, честное слово! – сорвался Вайсман.

– Всё! За работу. Давайте, сворачивайте свои этнографические комплексы! – приказал Есаулов. – Переходим к нашим птичкам. Вопрос к специалистам-орнитологам: какое количество явных «глухарей» в данный момент насчитывается в нашем охотничьем хозяйстве?…

В начале десятого из подъезда вышли. Козыреву достаточно было одного беглого взгляда, чтобы понять – ОНИ! Мистер «Икс» и мистер «Игрек». Сладкая парочка. Линчевский-Дортюк и его бронзово-загорелый товарищ. Более того, у Паши возникло странное ощущение, что с этими двоими он когда-то где-то уже встречался. Это было более чем странно, поскольку ранее виденная им фотография «Дортюк, фас, одна штука» никаких ассоциаций у него не вызвала. Но сейчас, в связке с напарником, эффект дежавю сработал моментально.

Меж тем столь горячо ожидаемые двое предсказуемо направились к месту посадки своей НЛО. Все, в принципе. На этом сегодня смело можно было ставить точку: люди Есаулова так и не объявились; связь со своими, равно как с остальным внешним миром, сдохла; денег на «тачку преследования» нет. Иных способов прыгнуть на хвост и попробовать зацепиться за объектами у Козырева не было. Даже ксиву – и ту нынче изъяли. Впрочем, это только в дешевых отечественных детективах случайно подвернувшиеся водилы политически грамотно и граждански сознательно реагируют на предъявление красных корочек. На практике же, ясен пень, ни одна собака по требованию слуг государевых в милицейскую погоню не подорвется. Разве что под дулом пистолета. Однако ствола на кармане у Паши тоже не было.