На удивление, таковой нарисовался довольно быстро. Причем им оказался не классический вариант ночного бомбилы с глубоко южным акцентом на «копейке», а вполне респектабельный мужчина на не менее респектабельной «Ауди-100».

– Тебе куда?

– Прямо. В центр, – обозначил направление Козырев. – Только у меня с деньгами засада. В принципе, они есть. Но они маленькие.

– Сколько?

– Сотня. С мелочью.

– До Александра Невского возьму. Устроит?

– Вполне, – обрадовался Паша. Полпути – это уже большое дело.

– Загружайся. Только ручку сильно не дергай.

Внутри салон, хоть немного и не дотягивал до роскошной хай-тековской отделки машины Полины, но, тем не менее, смотрелся весьма и весьма стильно. Утонув в кожаном кресле, Козырев слегка запрокинул голову назад, закрыл глаза и с удовольствием погрузился в стереохрипотцу Леонарда Коэна, исполняющего депрессивную балладу из «Прирожденных убийц». Лишь сейчас на него вдруг пришло-свалилось осознание того, как сильно он устал за сегодняшний день. Самое скверное, что вечером Паша так и не успел отзвониться в «контору» и поинтересоваться графиком работы на завтра. Вернее, уже на сегодня. Оставалось верить, что Бог милостив, а посему рукою дежурного расписал их пульку на не самое раннее раньё. «Не заснуть бы под такой музон да на этой кожаной перине», – подумал Козырев, с трудом сдерживая зевок. Буквально через минуту он уже спал.

– …Просыпайтесь, Павел Андреевич, приехали. Площадь Александра Невского, как договаривались.

– Что, уже? – встрепенулся Козырев, с усилием разлепляя веки. – Извините, задремал маленько в вашем уюте.

– Бывает, – усмехнулся Специалист, зарулив на стоянку перед гостиницей «Москва».

– Погодите-ка… – только сейчас до Козырева дошло, что водитель обратился к нему по имени-отчеству. – Разве мы знакомы?

– До сего момента исключительно заочно.

Паша внимательно всмотрелся в мужчину и второй раз за сегодняшний вечер поймал себя на стойком ощущении дежавю. Бред какой-то! Козырев мог поручиться, что раньше они не встречались, но, тем не менее, этого мужика он точно где-то видел… А может, все проще? Может, просто таскали его как объекта, вот в памяти и отложилось?

– Вот вы мое имя знаете, а я ваше – нет. Согласитесь, немного невежливо получается?

– Соглашусь. А зовут меня…

Здесь Специалист слегка запнулся, вспомнив, что в схожей ситуации, представляясь мистеру Серому и мистеру Чёрному, он назвался Павлом Андреевичем. По ассоциации со знаменитым адъютантом Кольцовым. Однако именно так, по пачьпорту, звали Козырева.

– Ладно, можете не напрягаться, – внезапно догадался Козырев. – Я так понимаю, вы и есть тот самый чекист-интриган, работающий под кодовой кличкой Иван Иваныч?

Эта его «догадка» Специалиста встревожила и одновременно удивила. По большому счету, Козырев, сам того не ведая, попал почти в десятку. Ибо каждый гасконец из Большого Дома – с детства интриган! Вот только столь пошлыми прозвищами-легендами майор ФСБ не пользовался даже на заре туманной оперской юности.

– Допустим, – с невозмутимым лицом подтвердил Специалист.

Пытаясь понять, с чего вдруг милицейский «грузчик» сделал в отношении него подобные выводы, он решил временно отпасовать инициативу на поле Козырева. И Паша, только что совершивший самую распространенную в наружке ошибку – «ошибку в идентификации объекта», – мгновенно купился на этот нехитрый прием.

– Что, в очередной раз не вышел на связь агент Олейник? Заволновались?

– Отчасти, – неопределенно-нейтрально качнул головой Специалист. Будучи совершенно не в курсе, кто такой этот самый Олейник, он автоматически создал в мозгу новый файл с одноименным названием.

– Думаю, за Олейника вам волноваться не стоит. У него более-менее все в порядке. Вот только в ближайшее время вы до него вряд ли доберетесь. А он между тем рассказал нам о-очень много интересного про ваши делишки.

– Позвольте полюбопытствовать, а про какие именно?

Всё! Лаконичность ответов собеседника Козырев расценил, как явное пасование перед его собственной осведомленностью. Паша принялся активно развивать успех, намереваясь окончательно добить чекиста фактами и заставить если не капитулировать, то хотя бы позорно бежать. Сейчас он примерял на себя роль актера Галкина, который в финале фильма «В августе 44-го…» прокачивает обделавшегося со страху диверсанта на предмет позывных его передатчика. Словом, Остапа понесло…

– Мы знаем, что путем шантажа вы заключили сделку с Олейником, который сливал вам информацию по компании «Российский слиток». Мы также знаем, что именно вы, Иван Иванович, разработали план по дискредитации Игоря Ладонина и с этой целью зарегистрировали подставную фирму «Восток». Через которую затем всучили Игорю украденную в Эрмитаже чашу. Мы даже знаем, чьими руками вы организовали милицейскую операцию по аресту Ладонина.

– Даже так? – «удивленно» вскинул брови Специалист.

Всё, что сейчас в запальчивости вываливал Козырев, представлялось ему безумно интересным. «Грузчик», якобы обличая, атаковал. В свою очередь Специалист, изображая загнанного в угол человека, педантично подбирал обрушиваемые на его голову кирпичики информации и с их помощью заполнял бреши в собственной ранее выстроенной схеме. Их беседа могла бы стать классическим примером к спецкурсу для молодых сотрудников ФСБ. Эдакая реалити-картинка, подтверждающая краеугольный тезис о том, что все самые великие тайны выбалтываются не из-за шантажа или по принуждению, а в порядке самореализации или самоутверждения.