Липников принялся на листе бумаги чертить схему. В наручниках ему это было неудобно. Турецкий вызвал конвоира и приказал снять наручники.

Рука Липникова чертила схему, а глаз косил на следователей. Слишком заманчивой была свобода. Два шага до двери и ты уже в коридоре. Пристукнуть охранника и на лестнице. А там что Бог даст! По крайней мере, в силе своих кулаков он не сомневался.

Грязнов искоса поглядывал на бандита. Турецкий заинтересованно смотрел на схему. И в тот момент, когда внимание "ментов" было отвлечено, Липников вдруг вскочил из-за стола и одним прыжком оказался у двери. В следующий миг он уже несся по коридору.

Турецкий подскочил и помчался вслед за арестованным, следом ринулся Грязнов. Липников нанес сокрушительный удар встречному работнику СИЗО, и тот кубарем полетел с лестницы. Сам Липников перемахнул через лестничный пролет, но прыжок оказался слишком сильным, и он всем телом врубился в стену. Упал, покатился, и тут его настигли Турецкий с Грязновым. Насели на спину и на ноги, заломили руки за спину. Подбежавшие на помощь контролеры надели на разбушевавшегося арестанта наручники и утащили его в камеру.

Взъерошенные Турецкий и Грязнов вернулись в комнату, где допрашивали Липникова. Отплевываясь и чертыхаясь, отряхнулись и наконец взглянули друг на друга.

– Как ты думаешь, правду ли он сказал насчет Химок? спросил Турецкий.

– Не знаю. Во всяком случае надо срочно проверить.

– Странно, что с ним случилось? Разве отсюда можно убежать?

– Ничего невозможного нет. Можно удрать из любой тюрьмы. Если тебя ждут и откроют дверь. Но для этого Липников мелковат. Да и нет у него серьезной "крыши". Я так думаю. Бандит-одиночка.

– Давай-ка смотаемся в эти Химки? предложил Турецкий.

Грязнова, у которого еще не пропал пыл погони, не нужно было уговаривать.

До указанного Липниковым домика они добирались почти час, дважды попадая в пробки. Особенно настрадались перед кольцевой автострадой, где постоянно что-то строилось. Не помогала ни сирена, ни елочные переливы милицейской мигалки.

Утлая времянка действительно была, и она стояла на отшибе, выглядела безжизненной. Окна были наглухо закрыты серой мешковиной.

Из- за оттепели невозможно было обнаружить, старые или новые следы вели к крыльцу.

Прошли во двор, постучали в окно, никто не показался. Тогда Грязнов стал кулаком стучать в дверь. Тишина в ответ.

– Гнездо опустело, сделал заключение Турецкий.

– А может, в этом гнезде давно никто и не водится? Однако не хочется уходить с пустыми руками. Давай-ка обыщем эту хибару. Вдруг найдем что-нибудь интересное.

– А с какой стати мы лезем в чужой дом?

– А у нас есть подозрение, что здесь прячутся убийцы, возразил Грязнов, доставая из кармана профессиональный набор отмычек.

Несколько движений, и замок послушно щелкнул.

– Такое впечатление, что ты специально дома упражняешься на разных замках, заметил Турецкий.

– Угадал, это мое самое любимое занятие в свободное от работы время.

Грязнов отворил дверь, вошел в прихожую, толкнул еще одну дверь, и вдруг тяжелый удар обрушился на его голову. В это же время сзади кто-то напал на Турецкого.

Потеряв на мгновение ориентацию от сильного удара, Грязнов открыл глаза и увидел возле своей шеи нож и яростные глаза парня еще молодого, но довольно сильного. Ловким ударом ноги Вячеслав отбросил от себя нападавшего. Оглянулся и, увидев, что Турецкого всерьез оседлал мужчина лет тридцати, бросился на выручку. И бандит тут же послушно уткнулся носом в пол.

Тот, что был с ножом, вскочил и кинулся на Турецкого, скорее всего, желая очистить себе путь к двери. Но Грязнов бросил на него штору, сорванную с окна. Бандит покатился по полу. Через мгновение и он был связан по рукам и ногам.

– В машину они сами пойдут или мы будем выносить их по одному, как трупы? спросил Турецкий у Грязнова.

– А мы сейчас спросим.

– Пошли на хрен, менты вонючие, ответил мужчина.

– Слава, не знаешь, кто эти грубые люди? спросил Турецкий.

– Толстый Осокин, а молодой Грабовский. Безработные, промышляющие грабежами складов. Участвовали в убийстве Бартенева. У Осокина трудное детство, мать и отец алкоголики, умерли. В последнее время жил с сестрой. Грабовский из нормальной семьи, но еще в школе связался со шпаной, занимался карманными кражами, за воровство был осужден. Условно. Вот такие биографии. Тебе, Александр Борисович, этой мелочевкой и заниматься не следовало бы, но коль они попали в поле зрения, так придется их забирать и впаять им еще и за то, что оказали сопротивление работникам правоохранительных органов.

– А откуда мы знали, что вы из органов? Может, вы урки? Лезли нагло, пользовались отмычкой! пробасил Осокин.

– Все ты знаешь, Осокин. Уже забыл, какими словами нас встретил? ответил Турецкий.

– Хватит базарить! Пошли в машину, приказал Грязнов.

– Погоди, остановил Турецкий, надо бы обыскать жилище. Чтоб в другой раз сюда не переться.

Грязнов оглядел комнату с изломанными стульями, засыпанную разбитым стеклом, сказал:

– Похоже, что это помещение чистое, у них даже оружия с собой не было. Эй, куда пушки задевали? Отвечать быстро! приказал Грязнов.