Отвернувшись от Ю, гигант заторопился наверх, сторонясь густо натянутых проводов, словно страшился завязнуть здесь, как она. Грудь каменного исполина была начинена модулями по ключицы, а чуть выше протянулись смотровые мостки, по которым сейчас бродило с десяток спецов, сосредоточенно вглядываясь вниз, иногда подсвечивая себе фонарями, негромко переговариваясь. Похоже, они только выискивали подходы к очередной неполадке, неизбежной в такой грандиозной системе,— Горн миновал их мгновенным броском, затем, по-прежнему невидимый, взбежал по винтовой лестнице и протиснулся в крохотную дверцу.

За ней обнаружился пультовый зал, занимавший, судя по изгибу стен, всю нижнюю челюсть великана. Перед экранами дежурили шестеро операторов, тоже из спецов, а за их работой следила пара “глазков”, подвешенных к потолку. Появление Невидимки, разумеется, не потревожило никого, и наскоро оглядев жилые ниши спецов, втиснутые в исполинский подбородок, Горн поднялся этажом выше, продавив на входе дверь.

Как и следовало ожидать, здесь размещались комнаты охраны. Составляли ее всего-навсего трое здоровенных Львов, впрочем, к каждому прилагался небольшой гарем и минимум обслуги, так что при необходимости численность стражи могла быть утроена.

Не задерживаясь, Горн проследовал за укрытым в стене кабелем на следующий уровень, по пути сокрушив новые запоры, куда прочнее всех предыдущих, и очутился в роскошной комнате, залитой светом из огромного окна-глаза. Скользнув к стеклу, Горн увидел под собой сверкающие горные вершины, продравшиеся сквозь сплошной облачный слой, и удовлетворенно усмехнулся: все-таки он оказался прав. Но отчего разрез этого глаза кажется таким знакомым? Кстати, и лепка громадного лица…

За спиной раздался шорох — Горн крутнулся вокруг оси. И тут же его окатило жаркой волной: он увидел Нору. Расширенными глазами Львица глядела на него, и ее напряженное лицо могло означать что угодно — Горн разучился его понимать. Губы Норы шевельнулись.

— Что? — спросил он нетерпеливо.— Ну говори!..

— Слишком долго тебя не было,— повторила женщина чуть громче.

Что случилось с ее лицом? Будто чуть увяла кожа в углах глаз, жестче стали скулы… Что произошло с ней? Или со мной?

— Я, что ли, спал? — спросил Горн.— Сколько времени прошло?

— Много,— прошептала женщина.— Слишком много.

— Хватит! — рявкнул он.— Я же вернулся.

Только сейчас Горн обратил внимание на пластиковые доспехи, покрывавшие ее великолепные формы от шеи до подошв. К чему ей такой наряд — здесь и сейчас? Кого она стережется?

— А Ю,— вдруг вспомнил гигант,— где она?

— Божественная заняла подобающее место,— кривя губы, ответила Львица.— Теперь она счастлива.

— А что стало с Эриком?

— Зачем он нам, милый? — возразила женщина.— Теперь мы пойдем вместе, разве нет? — И она улыбнулась гостю ослепительно как прежде, хотя и чуть натужно.

Внезапно в Горне шевельнулся страх, уже почти забытый. В растерянности он оглянулся, однако никого не увидел.

— А что на это скажет Тор? — поинтересовался гигант.— Кстати, где он?

— Старик надорвался,— небрежно пояснила Нора.— Что поделаешь: слишком долго он правил!..

— А теперь правишь ты? — Горн кивнул на компактный, встроенный в стену пульт, где завершался путеводный кабель, и спросил опять: — Куда ты дела Эрика?

— Тигра? — Женщина засмеялась.— Успокойся, с ним-то все в порядке — скоро его увидишь.

— Он тоже счастлив? — с усмешкой ввернул Горн.

— Об этом спросишь его сам.— Нора протянула к нему руки.— Ну хватит, иди ко мне!..

Ее лицо напряглось, будто в нетерпении, однако она даже не попыталась выбраться из своей скорлупы.

— Вспомни,— добавила женщина,— разве нам плохо было вместе?

Послушно Горн вспомнил, и его снова окатило жаром, даже в глазах потемнело. Странно, разве не отошло еще в прошлое это безумие?

— Да если ты там, внутри? — недоверчиво спросил он.— Я вижу только лицо.

— Смотри! — с улыбкой Львица стянула с руки пластиковую перчатку, пошевелила пальцами. Но и это не убедило Горна.

— Подумаешь! — возразил он.— В Тиберии я видал и не такие фокусы.

— Да? — вспыхнула женщина.— Ну а это? — Она коснулась ладонями пластиковых грудей, и там распахнулись окна, обнажив налитую плоть. Затем Нора попятилась, погружаясь спиной в глубокое кресло.— А это? — снова спросила она, широко раздвигая бедра, между которыми открылось третье оконце.— Мало тебе?

Действительно, за окнами мало что изменилось, и Горна повлекло к ним с прежней силой, хотя страх не убывал — наоборот. Завороженно он надвинулся на женщину и навалился, упираясь ладонями в упругие холмы. С протяжным стоном Львица заключила гиганта в два колючих пластиковых кольца, сдавила с неожиданной силой. Спохватившись, он попытался разорвать удушающие объятия, продавливая нежные груди до ребер, и вдруг Нора словно провалилась в глубь своих доспехов, а следом и руки Горна погрузились в оконца по плечи. Тотчас его плоть пронизали десятки острых шипов, будто сработал капкан, и даже в лицо впились отточенные края Нориного шлема, заливая глаза кровью. Зарычав, гигант рванулся, но вместе с пластиковым капканом содрогнулось и затрещало все огромное кресло, вдобавок прикрученное к полу. Сквозь кровавую пелену он увидел, как в массивном основании распахнулась дыра, оттуда вырвалось нагое женское тело и на четвереньках кинулось прочь.