В следующее мгновение транспортер рванулся вверх по склону — с легкостью и увертливостью “жука”; и прежде, чем громадина успела изготовиться, он набежал уже вплотную. Припав на передние лапы, вклинился бронированным носом под платформу “мастонда”, зло наподдал всеми конечностями. Исполинскую машину подбросило и накренило, она застыла в неустойчивом равновесии. Тотчас транспортер вскинулся на дыбы, уперся четырьмя свободными лапами, будто руками, в самый верх платформы и могучим усилием опрокинул “мастонд”. Мелькнуло перекошенное лицо водителя, внутри покатого купола замельтешили, кувыркаясь, черные фигуры, затем громадину снова вынесло на лапы, но инерция уже подхватила ее и покатила под уклон — все быстрее и быстрей, к подножию соседнего холма, увенчанного таким же “мастондом”.

Сопровождаемый растерянной сворой “жуков”, транспортер следовал за рассыпающейся махиной, заслоняясь ею от пушек второй ходячей крепости, а когда останки “мастонда” с грохотом врезались в основание холма, резво выскочил из-за них и снова ринулся в атаку, взбегая по склону. В такой близости и этот противник не успел нацелить излучатели на верткую мишень, но в последний миг поспешно осел платформой на камень, избегая позорной судьбы напарника. Однако на этот раз транспортер попросту протаранил платформой громадный колпак, вломившись внутрь, тут же отпрянул и замер. Через образовавшийся провал в “мастонд” ворвалась стремительная фигура Горна, ухитрившегося за один миг перескочить туда с транспортера, и заметалась среди переполошенных гвардейцев, будто маленький смерч, с убийственной эффективностью размазывая их по стенам.

Спохватившись, Эрик уцепился за рукояти излучателя и с разворота всадил полный заряд в набегающего “жука”. Тот запылал, точно факел, а Эрик уже нацеливал ствол на следующего. Почти одновременно с его вторым выстрелом мощно полыхнула пушка “мастонда”, и загорелась еще пара “жуков”. Остальные в смятении отступили, но по пути Стражи зажгли прощальную пару факелов, а предпоследнему “жуку”, уже скрывавшемуся за холмом, Горн успел перебить задние ноги.

Затем гигант неторопливо выбрался из разоренного купола, где по всему полу вповалку лежали безжизненные тела в черных полулатах, расселся поверх брони и самодовольно подмигнул Эрику.

— Разорви тебя Ветер, Горн! — восторженно откликнулся тот.— Ты, случаем, не продался дьяволу?

— Кишка у него тонка — меня купить.— Великан улегся на спину, раскинув тяжелые руки по сторонам.— Слушай, а ведь погода вроде бы выправилась, ты заметил? — удивился он.— Даже солнце пригревает — в кои-то веки…

— А про “единороги” ты не забыл? — поинтересовался Эрик, наблюдая за приятелем с удовольствием и завистью.— Чуть погодя они наверняка сюда заявятся.

— Что нам “единороги” — после таких вот крошек? — Горн слегка прихлопнул ладонью по куполу “мастонда”.— Жаль, не обзавелись еще и “жуком”,— можно было б устроить о-отменную засаду!.. Однако подзарядить снова батареи нам не помешает,— добавил он другим тоном.— Займись, а?

Взглянув на датчики, Тигр пробормотал: “Да уж, постреляли…” — и тоже выбрался из кабины, занявшись привычным делом. Заряда в батареях “мастонда” хватило бы на десяток таких транспортеров, но вот его пушки для них не годились — чересчур массивны, почти как стационары. Возясь с проржавелыми клеммами, Эрик со злорадством поглядывал вниз, где из-под обломков поверженного исполина опасливо выбирались уцелевшие гвардейцы, торопясь убраться за холмы.

— А что, верзила,— спросил он у разомлевшего на солнце Горна,— по-прежнему считаешь, будто навозники отыскивают нас сами?

— А по-твоему, у них на такое мозгов не хватит? — ухмыльнулся великан.— Этот фокус с голышами и вправду недурен — здесь нужен особый склад ума. Я бы не удивился, к примеру, если б такое пришло в голову Хранителям.

— Они-то тут при чем? — удивился Тигр.— И разве важно, кто додумался до этого первым? Но вот поставить такое себе на службу, набросить сеть на всю Империю, годами дожидаться своего часа, пойти на сговор хоть с Низкими, хоть с дьяволом…

— Похоже, и у тебя завелся недоброжелатель? — насмешливо поинтересовался Горн.

— Если не у меня, то у Ю — наверняка,— парировал Эрик.— И если ты прав насчет ее уязвимости…

Замолчав, юноша посмотрел на богиню, после посещения храма будто погрузившуюся в странный сон, задеревеневшую между спинкой кресла и приборной доской, в которую она предусмотрительно уперлась подошвами с самого начала этой бешеной гонки,— и внезапно ему сделалось зябко. Он словно впервые увидел это прелестное и хрупкое тело, вместилище божественной души, изгнанное из-за несокрушимых Храмовых стен на ветер и снег, распахнутое волшебной наготой навстречу тысячам убийц. “Растет счет,— ожесточаясь, подумал Эрик.— Мало вам моих родичей — подавай теперь богиню? Так не бывать же этому!..”

— Не пора ли нанести визит нашему застенчивому пакостнику? — добавил он, недобро усмехаясь.— В конце концов, долги положено отдавать — если угодно, это вопрос чести.

— Можно подумать, ты только сейчас это решил,— уколол Горн.— У тебя есть опасная черта, малыш: сначала ты выдвигаешь идею, а потом начинаешь подгонять под нее факты. Когда главенствуют чувства, легко угодить пальцем в небо.

— Чего проще — проверить,— возразил Тигр.— Слышишь, умник?.. К тому же это по дороге.

— По какой дороге — в Огранду? — Вздохнув, гигант с неохотой перебрался в транспортер.— Пожалуй, теперь все пути ведут туда… Ну, ты скоро?