– Хотел сделать тебе сюрприз. И кроме того, мы так спешили, что почти ничего не знаем друг о друге. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, Ровена. – Блеснула такая знакомая обаятельная улыбка. – Ну не спорь, признайся, рада, что отдохнешь несколько дней?

Пришлось согласиться, что Марк прав. Какое счастье лежать в постели, не чувствуя себя виноватой, проводить целые дни в кресле или просто гулять, а не трястись на узком сиденье экипажа!

Марк нежно обнял меня за талию.

– Я бы хотел показать тебе город, дорогая. Вечером по испанскому обычаю все наряжаются и выходят гулять на площадь. Я бы хотел видеть тебя в белой мантилье с высоким гребнем в волосах, как у испанок. А после прогулки – ужин с шампанским в отдельном кабинете. Все мужчины будут мне завидовать.

Я удивленно взглянула на Марка, не привыкнув слышать от него столь цветистые речи.

– Ты становишься настоящим испанским кабальеро!

– Просто начинаю осознавать, что ты и в самом деле моя и я имею право говорить тебе наконец все то, о чем так долго молчал. Именно ты – воплощение всего, что я искал в женщине, Ровена.

Но несмотря на страстные уверения, мне почему-то вновь стало не по себе, и в ответ я смогла только выдавить улыбку, хотя убеждала себя, что Марк мой муж, почему бы ему не раздевать меня глазами? Я сама дала ему это право.

Марк помог мне расстегнуть платье, и на шее еще горел след его поцелуя.

– Никогда не разрешу тебе иметь горничную, – пошутил он перед уходом, – слишком велико наслаждение раздевать и одевать тебя!

Чтобы угодить Марку, я надела прозрачный пеньюар; он задернул тяжелые занавеси и даже взбил подушки.

Мне казалось, что я сразу же усну, но, когда за Марком захлопнулась дверь, глаза сами собой открылись. Мне не понравилась аляповатая роскошь комнаты, красные ковры и зеркала в золоченых рамах. Было очень жарко, и я почувствовала, что задыхаюсь. По телу поползли капли пота, горло сдавило тошнотой. Я поняла, что ни минуты не смогу терпеть эту темную душную пещеру. Хотя бы глоток свежего воздуха!

Вскочив с постели, я босиком прошла к окну, чувствуя под ногами мягкий плюшевый ворс ковра, откинула занавеси, распахнула запертые створки и выглянула наружу, стараясь рассмотреть людей на улице. Мне показалось, я узнала Марка. Он стоял с непокрытой головой, оживленно разговаривая с какими-то незнакомыми мужчинами. Один из них, весело рассмеявшись, похлопал Марка по плечу.

Новое знакомство? Странно, я никогда не подозревала, что у Марка так много приятелей! Я думала, что все его друзья в Бостоне и Нью-Йорке; он сам считал себя чужаком здесь. Но к моему удивлению, Марк прекрасно себя чувствовал среди этих людей. Я заметила, как он, откинув голову, громко рассмеялся. Совсем как Тодд. Этой привычки я тоже не замечала у Марка раньше. И вообще, он всегда был таким сдержанным, чуточку холодноватым. Но с тех пор как мы поженились, в нем появились какая-то самоуверенность, решительность, те качества, которых раньше ему вроде бы не хватало.

Но тут я снова упрекнула себя за несправедливость – ведь все это время Марк оставался в тени своего дяди. Теперь же он был свободен и поэтому стал самим собой. Может быть, только сейчас мне предстоит узнать истинный характер Марка – многообещающего молодого адвоката, о котором жители Бостона были такого высокого мнения. Все бостонские девушки мечтали заполучить его в мужья.

В этот момент я увидела, как Марк и незнакомец отделились от толпы и направились вниз по улице, о чем-то серьезно беседуя, а потом вошли в здание под вывеской «Банк Сокорро». Но почему бы Марку не посетить банк – ведь нам нужны деньги, чтобы продолжать путешествие и заплатить людям, провожавшим нас сюда.

Но я мгновенно забыла о Марке, когда взгляд мой упал на выкрашенный белой краской дом, примыкавший к полицейскому участку. Здание суда. Я вспомнила слышанную давным-давно историю о людях, тогда совсем мне незнакомых. Жил ли отец именно в этой гостинице, пока ожидал суда над Люкасом? А Люкас? Каким он был тогда? Я представляла, как он стоит у окна камеры, глядя на горы, бывшие его домом. Может, уже не надеялся снова их увидеть. О Господи, опять я вспоминаю Люкаса! Пора уже понять – с этой частью моей жизни покончено навсегда.

Но несмотря на все, что я себе говорила, забыть было невозможно еще и потому, что Марк сам заговорил об этом.

Как он и обещал, мы отправились гулять по площади. Становилось темно. Фиолетовые горы словно огромные тени парили в кровавом закатном небе.

Марк объяснил, как называются вершины: Магдалена, Галинас, Лос-Пиньос. Сегодня, к моему удивлению, он осыпал меня подарками: испанский гребень, украшенный рубинами и алмазами, белая мантилья из тончайших кружев и белая шелковая шаль, чтобы накинуть на плечи. Он сам выбрал платье – темно-красный шелк с сине-зеленым узором, переливающимся на свету. Я никогда не надевала его раньше, считая слишком вызывающим, но Марку платье нравилось, по его мнению, я в этом костюме напоминала испанку.

Он был очень внимателен ко мне, держал за талию, нашептывая цветистые комплименты, так что я вконец смутилась. На улице становилось все больше народу. Повсюду зажглись фонари.

По старому испанскому обычаю жители города медленно гуляли по площади, а национальный оркестр играл веселые мелодии. Я то и дело ловила на себе любопытные взгляды, возможно, потому, что мы с Марком представляли такой контраст – высокий мужчина с золотистыми волосами и темноволосая женщина.

– Видишь, любовь моя, ты так прекрасна, что никто не может отвести от тебя взгляда.