Значит, правду говорят, что латиноамериканской галантности нет предела! Развязный испанец имел наглость последовать за мной сюда! Я пригвоздила его к месту взглядом и вновь раскрыла журнал. Но внезапно испанец тихо сказал:

– Простите, если кажусь слишком навязчивым, леди Ровена, но ваш отец очень хотел этой встречи.

Охнув от неожиданности, я повернула голову и взглянула в светло-карие глаза.

– Очень сожалею, – поспешно начал он, – но я увидел вас и понял, что придется войти сюда. Пожалуйста, не сердитесь на мою назойливость. Я Рамон Кордес.

Голова моя закружилась, я была настолько ошеломлена, что язык отказывался повиноваться. Кордес! Что он здесь делает?! Почему пошел за мной? Если он в городе, тогда его брат…

Стыдно признаться, но моим первым порывом было повернуться и бежать, и только озабоченный взгляд Рамона заставил меня поколебаться.

Рамон. Младший сын Илэны и Алехандро. Воспитанник отцов-иезуитов. Мистер Брэгг как-то заметил, что он единственный в семье получивший хорошее воспитание.

– Леди Ровена! Пожалуйста, скажите, что не сердитесь.

– Но почему вы так стремились видеть меня? – выдавила я. – Почему?

Оглянувшись, он понизил голос и заговорил по-испански:

– Хорошо, что эти две старухи не могут нас понять, а вы знаете мой язык. Спрашиваете почему? Думаю, вам и так ясно. Для мистера Тодда Шеннона не имеет значения то, что я совершенно невиновен в том, что якобы совершил брат, и почти всю жизнь провел в Мехико. Для него я просто один из стаи Кордесов, и знай он о моем пребывании здесь, немедленно велел бы убить как собаку.

– Боже, значит, вы ужасно рискуете!

– Не так уж ужасно. Он не знает меня в лицо, нигде не развешаны объявления о награде за мою поимку, и пока никому не известно мое имя, все в порядке.

– А ваш брат Люкас, где он? – вырвалось у меня.

Кажется, Рамон покраснел.

– Люкас где-то здесь. Но он ничего не говорил о своих планах. Впрочем, как всегда. – И, горько усмехнувшись, добавил: – Для него я еще ребенок! Не знаю, почему он совершил такую глупость, появившись здесь, но я приехал, чтобы найти вас. И поговорить!

Значит, Люкас обрисовал ему меня! Хотела бы я знать, в каких словах!

– Теперь, когда вы повидались со мной… – намеренно громко сказала я.

Рамон покачал головой, словно не желая слышать дальнейших слов.

– Пожалуйста… Я должен еще раз встретиться с вами. Поговорить…

– Но это невозможно, сами понимаете! Особенно здесь и сейчас! Скоро придет мой друг и будет ждать у дверей.

– Я не задержу вас. Но… скажите, вы не слыхали обо мне раньше? Ваш отец не оставлял ничего? Письма или записки?

Почувствовав внимательный, ищущий взгляд, я неожиданно рассердилась:

– К чему такая таинственность? Может, вам и вашему брату лучше откровенно все рассказать, а не отделываться намеками! Мой отец…

Я уже хотела объяснить, что отец оставил только дневники, но вспомнила, что Марк говорил о Люкасе Корде. Передо мной стоял его брат, и независимо от того, виновен он или нет, доверять ему нельзя. Поэтому я уже спокойно объяснила:

– Мистер Корд, вы, конечно, понимаете, что здесь не время и не место для подобных разговоров. Может, как-нибудь в другой раз…

Рамон, видимо, расстроился.

– Но как? Вижу, что рассердил вас. Конечно, вы благородная дама и не привыкли к подобному обращению, но поверьте, будь у меня другой выход…

Я взглянула ему прямо в глаза, и мысль, скрытая до сих пор где-то в подсознании, внезапно выкристаллизовалась.

– Ваш брат нашел способ увидеться со мной. Без сомнения, он сможет сделать это еще раз. Но передайте, что я не буду ни о чем говорить, прежде чем не узнаю, где находится мистер Элмер Брэгг.

– Брэгг? – недоуменно повторил Рамон. – Но я не знаю такого человека. Я…

– Леди Ровена! Ах, вот вы где! Тысяча извинений за то, что задержала вас, но миссис Грин такая болтушка. – Проницательные черные глазки перебежали с меня на Кордеса – мадам Флер понимающе улыбнулась: – Ах, вижу, вы встретили друга!

– Джентльмен попросил меня помочь выбрать подарок для невесты, – тут же нашлась я. – Но конечно, вы гораздо лучше сможете сделать это. А вам, сеньор, желаю счастья и удачи.

Рамон, выпрямившись, вежливо наклонил голову.

– Вы очень добры, сеньорита, благодарю! Я подожду, пока вас не обслужат, конечно.