Мадам, засмеявшись, заверила, что невеста молодого человека будет довольна подарками.

Я чувствовала к Рамону нечто вроде жалости, но была очень рассержена на Люкаса Корда и слишком волновалась за мистера Брэгга, чтобы тратить время на подобные чувства, хотя намеки на отца и его замыслы будили во мне неуемное любопытство.

Я быстро закончила все дела с мадам Флер. Она поспешила в заднюю комнату, чтобы упаковать шляпы в коробки, и, оглянувшись, я обнаружила, что Рамон Кордес исчез так же тихо и незаметно, как появился.

Когда мне удалось наконец ускользнуть из лавки, Марк уже стоял у двери, нетерпеливо поглядывая на часы. Сунув их в карман, он устремился навстречу.

– Могу я забрать ваши свертки? Господи, Ровена, я уже думал, вам не удалось избавиться от Фло!

– Боюсь, это ей не терпелось от меня избавиться! И не стоит брать у меня шляпу, дорогой Марк, – мужчины всегда выглядят немного смешными со свертками в руках! – Небрежно взмахнув зонтиком, я как бы между прочим спросила: – Не видели, никто не выходил из лавки несколько минут назад?

Марк, уже взявший меня под руку, рассеянно нахмурился.

– Нет… по-моему. А кого я должен был заметить?

Должно быть, Рамон ушел через черный ход или Марк просто не обратил внимания. Действительно, он казался погруженным в собственные мысли, но, видимо, еще не желал сказать, в чем дело.

– Нужно поторопиться, Ровена. Дядя Тодд скоро освободится, и лучше, если он не увидит нас вместе, пока мы не решим, что делать.

– Решим?! Марк, хватит с меня на сегодня тайн! Куда мы идем?

Марк шагал так быстро, что я задыхалась, пытаясь угнаться за ним, то и дело спотыкаясь на неровно положенных досках.

– Марк, умоляю, идите медленнее! Я сейчас упаду.

Марк немедленно послушался и виновато сжал мне руку.

– Простите! Я так задумался, что даже не понял, как вам тяжело.

– Прощу на этот раз, но только если объясните, куда мы направляемся.

– К начальнику полиции, – хрипло, почти резко объявил он. – Вы должны кое-что знать, Ровена, и будет лучше, если узнаете об этом от него. Думаю, тогда вам легче будет принять определенные решения.

Паника вновь охватила меня, мгновенно, словно ураган, ударила в лицо, заставила споткнуться; я поняла, что потеряла дар речи; лицо загорелось, а руки, наоборот, похолодели.

Я молча шла за Марком, а он, по-видимому, тоже не был расположен к разговорам.

Полицейский участок находился на той же стороне улицы, что и салун «Серебряный доллар». Помню, как я окинула взглядом стоявшие напротив здания, гадая, наблюдает ли сейчас Фло за нами. Но все это почему-то стало важным уже потом, а сейчас мысли мои метались словно испуганные птицы в клетке.

Марк нетерпеливо, что было не в его привычках, подтолкнул меня к двери. Седой мужчина среднего роста с грозно торчащими усами поспешно поднялся из-за потертого стола, и я мельком заметила множество объявлений с предложением награды за поимку преступника. К стене была прикреплена стойка для оружия.

– Маршал Хэйс, это леди Ровена Дэнджерфилд, дочь Гая Дэнджерфилда. Она не так давно наняла мистера Брэгга по совету поверенного своего отца, судьи Флеминга, и, поскольку очень обеспокоена его отсутствием, попросила меня предпринять все для розыска мистера Брэгга, о чем я уже вам говорил.

– Пожалуйста, объясните, в чем дело!

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, полицейский неловко откашлялся, осторожно вынул изо рта сигару, положил на стол. Должно быть, я пошатнулась, потому что почувствовала, как Марк крепко сжал мне руку.

– Ровена! Что с вами? Здесь так жарко.

Но я, не обращая ни на что внимания, спросила:

– У вас есть какие-нибудь новости о мистере Брэгге? Умоляю, мистер Хэйс, я должна знать!

– Ну…

Он рассеянно прикоснулся к звезде, приколотой к поношенной куртке, и нерешительно взглянул на Марка.

– Он… он жив? – воскликнула я. – Скажите!

– Жив, но, поверьте, мадам, просто чудо, что он не погиб! Трогать его нельзя, и состояние по-прежнему неважное, слышал, что жизнь его на волоске, но не погиб! Он в монастырской больнице в Мехико, где монахини за ним ухаживают. Смог пробормотать несколько слов, когда его нашли, но, говорят, до сих пор не пришел в сознание, и посетителей не допускают.

Помню, как Марк взял коробки, поставил на грязный пол, подвел меня к мягкому стулу и поднес к губам чашку горячего горького кофе.