– Избавьте от гнусных подробностей! Меня гораздо больше заботит то, что произошло сегодня.

Фло раздраженно пожала плечами:

– Не знаю! Я была с Люком, но мы спешили из-за того, что вы вот-вот вернетесь. Он ушел. И позже я услышала выстрел. Это правда! Я уже почти спала, когда все случилось, и выбежала в коридор!

– Искали его, конечно! Поняли, как все произошло, и сообразили, что он сделал это!

– Может, искала, а может, и нет. Гадайте, пока не посинеете, но больше мне ничего не известно.

Она разразилась истерическими рыданиями, показавшимися мне достаточно искренними.

Я вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь, и, поскольку не могла придумать ничего лучше, поднялась в комнату Марка, где, окончательно измученная, села в кресло у окна и стала ждать.

Мы возвратились на ранчо совершенно в другом настроении, чем до отъезда. Марк все время повторял, что я изменилась, и пытался вывести меня из этого, как он говорил, «замороженного состояния». Но у меня не хватало терпения выслушать его.

– Я совсем не изменилась. О чем вы, Марк? Просто обленилась за последнее время, позволила эмоциям управлять собой и допустила такое, что не должно было произойти. Нужно было слушаться разума.

– Но вы женщина, Ровена.

– И именно поэтому должна быть слабой?!

Больше никто не позволит себе обвинить меня в этой слабости! Теплый климат настолько повлиял на меня, что я забыла правило: остерегаться людей, не верить им. И к чему это привело? Тодд ранен и сейчас мечется в бреду в госпитальной палате. А я, позволявшая себе целыми днями валяться на солнце в ожидании, пока что-нибудь случится, стала теперь управлять ранчо. На этом настоял сам Тодд.

– Марк поможет тебе. Он достаточно разбирается в делах и знает все тонкости. Но и тебе не мешает поучиться, девочка, разве не ты всегда твердила, что половина ранчо – твоя? Так и будет после свадьбы, только в спальне мы не партнеры, а кое-что другое.

– У вас не такое состояние, чтобы думать о подобных вещах, Тодд Шеннон, – строго напомнила я, но он только засмеялся, правда, смех тут же перешел в кашель, так что у постели немедленно появился доктор.

– Ведь я велел не волновать этого старого козла! Посмотрите только на него: смеется, а у самого легкое задето! Ну-ка идите отсюда, мисс. Обсудите приготовления к свадьбе позднее!

Тодд ликовал и, несмотря на рану, был в прекрасном расположении духа. Но я не могла себя заставить думать о свадьбе. Поговорим позже, когда он выздоровеет. А пока я была полна решимости учиться управлять ранчо и поэтому переехала в большой дом, объяснив Жюлю и Марте, что другого выхода нет – придется им пока пожить без меня. Единственное, в чем я проявила слабость, – не сказала Марте правды о том, что произошло в Силвер-Сити.

Раньше или позже она все равно узнает, что за ее «сеньором Люкасом» вновь охотится полиция, а награда за его поимку назначена самим губернатором.

Тодду, конечно, все было известно, правда, Марк не сказал, что я знала о приезде Люка в Силвер-Сити. Мы придумали, что это Фло увидела его, но, конечно, догнать не смогла. Сама Фло всю дорогу домой молчала, а теперь всячески избегала меня, правда, у меня тоже не было ни малейшего желания с ней общаться.

Я поселилась в большой спальне для гостей и на следующие несколько недель целиком погрузилась в дела, осматривая каждый загон, каждое звено ограды, а по вечерам изучала счетные книги, которые так аккуратно вел Тодд. Дни были похожи друг на друга, как близнецы. Я вставала рано, завтракала с Марком, и мы уезжали. Постепенно мужчины стали больше доверять мне, особенно когда обнаружили, что я не привыкла ныть, жаловаться на усталость и искренне интересуюсь всем происходящим на ранчо. Даже многоопытные техасцы перестали нагловато оглядывать меня при встрече.

Как быстро привыкаешь к однообразию! Ежедневный распорядок нарушали только редкие посещения «маленького дома», где я продолжала читать дневники отца. Но это бывало раза два в неделю, и оставалась я там ненадолго. Чувствуя странную отчужденность Марты и Жюля, я все-таки решилась однажды заговорить с ними об этом:

– Что-то случилось, и можете не качать так упрямо головами! Ну скажите, что вас беспокоит? Я осталась все той же, хотя переехала в другой дом.

– Нет-нет, хозяйка очень изменилась, – быстро ответила Марта, – в сеньорите больше нет сострадания. Я все скажу, хотя хозяйка может меня прогнать!

– Пожалуйста, не называйте меня хозяйкой, – запротестовала я. – Марта, я ведь всего-навсего выполняю желание отца, учусь быть ранчеро. Неужели он хотел бы, чтобы я целыми днями валялась на солнце и бездельничала?

Но Марта упрямо покачала головой:

– Ваш отец понял бы! Он хотел только одного – счастья для дочери.

– Но разве похоже, что я несчастлива? Говорю, Марта, так лучше, я делаю что-то, учусь. Нельзя же на всю жизнь отгородиться от мира! Понимаете?

– Понимаю только, что хозяйка молода. И скоро выйдет замуж. Что будет тогда?