Шрифт:
– А что это? – встрял любознательный полковник Корнвалл.
– Печенка так распухает, что мешает клюшкой замахнуться, – ответил Ястреб, – так что у нас шансов нет.
– Все равно молодцы, мы вами гордимся, – уверил их полковник. – Вы старались как могли, это точно. Но я бы все-таки не рекомендовал бросать хирургию ради профессионального гольфа.
– Да уж и мы это уже поняли, – сказал Ловец, – вот только не знаю, что мы теперь с малышом будем делать?
– Но вы, ребят, уже сделали свое дело, – ответил полковник.
– А вот и нет, – сказал Ловец. – После всего того шуму что мы подняли, спасая его жизнь, теперь-то что делать? Отдавать его обратно в бордель?
– Положитесь на меня, – сказал Ястреб, – думаю, уже можно перевести малыша в Самый Лучший Педиатрический Госпиталь и Бордель доктора Ямамото.
Они вернулись в 25-й Стационарный Госпиталь, попрощались с сыном конгрессмена, который быстро выздоравливал, и забрали своего маленького пациента. Сидящего в Лэнд Ровере Ловца по пути в СЛПГиБ посетила идея.– Надо бы назвать этого безотцовщину.
Ястреб размышлял над этой проблемой уже сутки, и даже кое-что уже подготовил.– Я уже его назвал, – сказал он.
– А как?
– Не знаю, удастся ли уболтать Моя Трах Марстона, – продолжил Ястреб, – но я его назвал Изыкиел Брэдбури Марстон VI.
– Надо же, – удивился полковник Корнвалл.
– Вполне очевидно что ты или сбрендил, или что-то знаешь, – в конце концов спросил Ловец. – Так, что же из двух?
– Я знаю кое что. Я знаю например что у Моя Трах и Бабенции из Орлиной Головы есть одна дочка, и это всё, больше детей не будет. Я сберегу тебе следующий вопрос. Помнишь как я прошлой ночью отлучился? Я ходил в международный переговорный пункт и звонил Бабенции, которую я знаю даже дольше чем Моя Трах. Короче, она со мной совершенно согласна что такое имя как Изыкиел Брэдбури Марстон умереть не должно!
– Ястреб, ты просто великолепен! – восхитился полковник.
– В этот раз я пожалуй соглашусь, – подтвердил Ловец.
Прибыв в СЛПГиБ, они положили Изыкиел Брэдбури Марстона-шестого в бельевую корзину, приложили записку с инструкциями, и вернулись в бар, где и нашли ничего не подозревающего будущего родителя Моя Трах Марстона.– Моя Трах, а что ты собираешся делать с малышом? – спросил Ловец.
– Не знаю.
– Боже мой, Моя Трах, на что ты годишься как мэнеджер борделя, если у тебя нет идей по поводу такой ситуации.
– Симпатичный ребенок, – добавил Ястреб, – а кто его мать?
– Хорошая умная девушка. Она меня сегодня спрашивала: что мы будем делать с мальчиком. Я рассматриваю несколько возможных решений, но сразу скажу, нет среди них ни одного хорошего.
– Как жаль. Пацаненок-то наполовину американец, – огорчился Корнвалл, – а нельзя его в Штаты как-нибудь?
– Только одним путем, – ответил Моя Трах.
– Каким-же?
– Если его кто-нибудь усыновит.
– Моя Трах, а почему бы не тебе его усыновить? – спросил Ястреб.
Моя Трах выглядел убитым. Он зажег сигарету и хлебнул выпивки.– Я об этом думал с того момента как мы его прооперировали, – сказал он наконец, – но каким образом? Я что, вот так просто позвоню жене и скажу что высылаю домой полукровку-безотцовщину из японского борделя?
– Тебе и не придется, сказал Ловец, – Ястреб вчера ночью твоей жене уже позвонил. Все согласовано. Тебе только о деталях позаботиться осталось.
Помедлив лишь с минуту, Моя Трах встал, сходил в помещение госпиталя, взял ребенка и принес его обратно в бар.