– У меня травма, я не могу, – возмутилась было Лида, но от кулисы отделилась охранница в хеджабе и с автоматом и уже было занесла руку с хлыстом, но Лида поспешила исправиться, и как была в сарафане и на каблуках, с размаху шлепнулась в продольный шпагат.

– Вай, какая молодец! – послышалось из первого ряда.

Потом за Лидой шла Милка-ветеринарша.

Ведущий-конферансье представил ее: – номер сорок девять, Люда из Москвы, высшее медицинское образование.

В первых рядах произошло некое оживление, послышались одобрительные выкрики, – вах, какой медицинский сестра, персик. Доктор-секс и тому подобное…

Рекламная фишка ведущего с медицинским образованием Люды явно удалась.

Покупатели возбудились, партер пришел в движение и в конце концов – вожделенно желавшие медицинских услуг – сладострастцы даже передрались из-за Людмилы и ведущему пришлось успокаивать сидевших в зале,

– Всем хватит, братья, у нас много с медичек, докторицы-медсестрицы, фельдшерицы, на любой вкус, блондинка, брунетка, конфетка, всем достанется, у Азиза лучший товар!

– Заберут нашу Милку в дом какого-нибудь престарелого персиянина, лечебные процедуры ему делать, – вздохнула Лида.

– Не завидуй, подружка, – шепетом сказала Катюша, – Милка как начнет этого шейха лечить, словно барбоса, ее вмиг разоблачат и на псарню переведут к афганским борзым.

– Все одно – по специальности работать будет, а не в постели отрабатывать, – снова вздохнула Лида.

– Номер сорок пять, Катя из Москвы, медсестра, жена майора ФСБ, беременная на восьмом месяце, – объявил конферансье.

Катюшино сердце бешено забилось. Кровь бросилась в лицо.

– Откуда? Откуда им известно? Она же ни словом! Ни словом ни с кем не обмолвилась о том, что медсестра и тем более про то, кем и где служит ее Саша!

– Чего встала, как ослица возле рекламы сникерса? – насмешливо спросил в микрофон конферансье, – люди ждут, покажись!

Катя вышла под свет рампы.

Да еще и осветители потрудились – навели на нее лучи прожекторов из своих ласточкиных гнезд. Ослепили.

Катюша стояла на своих тоненьких шпильках, давно отвыкшая от каблуков, стояла и инстинктивно держалась за свой восьмимесячный живот.

– Тоже медицина! – воскликнул кто-то невидимый из-за ослепляющего Катюшу света.

– И красивый баба! – добавил кто-то.

– А майор фэ-эс-бэ на Москва дома остался? – спросил кто-то третий.

– Беру все пять бабов за пять миллион, – крикнул четвертый.

В партере снова началась какая то возня, послышались даже угрожающие клацания затворных рам, но конферансье внезапно прервал прения и слегка смущенно объявил:

– Азиз просит извинить уважаемых покупателей, но номер сорок пять беременный Катя из Москвы снимается с торгов по причине того, что уже продан.

– Как продан? – возмутился кто-то из первого ряда. Судя по голосу, жирный и небритый, как себе представила Катя.

– А я шесть миллион за беременный жена фэ-эс-бэ плачу! – крикнул второй. Катя его тоже не видела, но по голосу представила кричащего худым арабом с черными злыми глазами.

– Что это за аукцион-моцион такой! – возмутился третий, – то ставят, то снимают, я уходить на другой аукцион-моцион.

– Давай обратно Катька из Москва на продажа ставь! – крикнул четвертый. Тоже, судя по голосу, толстый и лоснящийся от похоти и самодовольства.

Шум поднялся нешуточный.

– Что значит, продана уже? – кричали из первых рядов, – мы тебе что? Не уважаемые покупатели, что ты так с нами разговариваешь?

Ведущему-конферансье, чтобы снять напряженность пришлось-таки раскрыть карты.

– Номер сорок пять беременный Катька из Москвы поступает в дом нашего многоуважаемого и дорогого господина Ходжахмета Ходжаева, на нее специальный заказ, – сказал он.

Сказанное ведущим привело покупателей в благоговейное замешательство.

– Так бы сразу и сказал, – крикнул толстый и лоснящийся голос.

– Слава и хвала нашему Ходжахмету Ходжаеву! – крикнул другой, что до этого был похотливым, а теперь вмиг превратился в подобострастный.

– Слава Ходжахмету! – вторили другие голоса.

Два нукера в хеджабах и с автоматами вышли на сцену и бережно поддерживая Катюшу, чтобы она больше не падала на подворачивающихся под нею высоких каблуках, повели ее за кулисы.

– Прощай, Катька! – шепнула Лида.

– Удачи тебе, родить без проблем! – крикнула Мила.

Но с Лидой и с Милой расстаться ей было, покуда, не суждено.

Выяснилось, что по каким-то непонятым исполнителями командам шефа, нукеры решили на всякий случай перестараться и привезти в дом хозяина всю пятерку девушек.