Шрифт:
– Лучше перебдеть, чем недобдеть! – назидательно подняв к небу палец, сказал новый старший охранник Кати, по имени Абдулла.
Теперь девушек везли с комфортом.
Сперва в настоящем лимузине с кондиционером и безалкогольным баром, из которого пленницы беспрестанно брали соки и пепси-колу.
А потом их посадили в маленький реактивный самолет, в каких летают президенты, наследные принцы и председатели правлений нефтяных компаний.
– А как нас наш новый господин узнал? – спросила наивная Мила, – как он нас купил?
– Наши андижанские торги теперь по всей бывшей системе Евровидения и Евроньюс показывают, – добродушно ответил Абдулла, – покупку можно сделать и по телефону и по Интернету.
– А-а-а-а! – хором, понимающе протянули девчонки.
Внизу, под крыльями самолета, пролетали облака, косяки перелетных птиц, а ниже – плодородные равнины Апшерона.
Глава 2.
1.
Внизу, под крыльями учебно-боевой спарки Су-тридцать семь, проносилась черно-белая заснеженная февральская Сибирь.
Саша Мельников сидел в переднем кресле, а самолетом управлял сидевший позади его – командующий пятой воздушной армией – генерал Затонов.
– Ноль первый, я Тюмень, ноль первый, ответь Тюмени, – послышалось в наушниках.
– Я ноль первый, я ноль первый, слышу тебя Тюмень, – в наушниках уверенно звучал командирский бас генерала Затонова.
– Переходите на связь с вышкой "Урал сорок семь" седьмой канал, переходите на связь с вышкой "Урал сорок семь" седьмой канал – Добро, Тюмень, перехожу на связь с "Урал сорок семь" седьмой канал.
Генерал переключил канал связи и своим уверенно-рокочащим басом почти пропел, – "Урал сорок семь, я ноль-один, как слышишь меня"?
– Ноль первый, я "Урал сорок семь", слышу вас хорошо, – ответил КДП.
– "Урал сорок семь, я ноль первый, подтвердите 1001, подтвердите 1001" – рокотал Затонов.
Саше доводилось много общаться с летчиками, и он уже знал, что подтверждение кодом "1001" означало, что вышка видит их на своем локаторе – Ноль первый, я Урал 47, "1001" подтверждаю. Курс в расчетную 160 градусов, по давлению аэродрома 763 занимайте 2700.
– Урал 47, я 01, вас понял, в расчетную с курсом 160, занимаю 2700 по давлению
763.
Саша понял, что командир сейчас будет заходить на посадку и предложенный ему эшелон 2700 метров – выверит, подстроив бортовой высотомер по атмосферному давлению принимающего их аэродрома.
Саша тоже мог видеть проекции на ИЛС – на индикаторе лобового стекла.
Вертикальная линия показывала точность захода на полосу по курсу, а горизонтальная линия – показывала точность снижения по глиссаде. Пересечение же двух линий в пределах центрального кружка ИЛС свидетельствовало о нахождении самолета в равносигнальных зонах курсового и глисадного радиомаяков с точностью до трех метров… .
– Я, наверное, смог бы и сам, – подумал Саша, глядя на движения ручки управления, качающейся то немного влево и вправо, то немного взад и вперед. Это генерал Затонов то клал машину в небольшой крен, то задирал, то опускал ей нос.
А вот ручка управления двигателем ушла немного назад, это Затонов уменьшил обороты.
А вот мягко утопилась левая педаль и земля под самолетом повернулась вправо.
За час полета Саша уже кое-в чем успел разобраться.
Наклонением ручки машина кладется на крыло, и чтобы повернуть, необходимо взять ручку чуть на себя и отдать педаль.
Скользить по воздуху, поворачивать, надо опираясь на этот самый воздух. Поэтому в авиации, в отличие от автогонок – есть понятие крена и виража. Поворот машины обязательно сопровождается синхронным ее наклоном.
Ручку вбок и на себя, а педаль от себя. Ручку вбок и на себя, а педаль от себя…
– Ноль первый, я Урал 47, ноль первый, я Урал 47, – на полосе ветер встречный пятнадцать, на полосе ветер встречный пятнадцать.
– Урал 47, я 01, понял тебя, ветер встречный, пятнадцать, вижу огни полосы, вижу огни полосы.
Теперь посадочную полосу бетона видел и Саша.
Вон она…
А без приборов, да без наведения с КДП – с командно диспетчерского пункта, даже сам Затонов ее бы не увидал на такой скорости.
Кругом белые снега, да и полоса тоже – белая-белая…
Белое на белом.
Машину тряхнуло.
И сразу перегрузка бросила Сашу вперед, заставив его повиснуть на пристяжных ремнях.
Это вышел тормозной парашют, и это Затонов нажал на тормоза…
Сушка встала посреди поля.
До едва различимой в белесой пелене вышки не доехали метров триста.