Я получила огромное количество хрусталя, и все от Тиффани. Его выбрала для меня Даниэлла. Наверное, она будет очень рада узнать об этом. Может, стоило бы подарить ей один из предметов?

Джессика потребовала, чтобы я произнесла тост. Я послушно поднялась и поблагодарила всех, сказав в заключение:

– Я пью за самого главного человека в моей жизни. Маму. Без нее я была бы никем.

Мама заплакала и обняла меня. Миссис Каррингтон всхлипнула. Все зааплодировали.

Подали торт – уменьшенную копию свадебного, с пластмассовыми женихом и невестой на верхушке. Я попыталась отказаться, но встревоженный взгляд матери заставил меня молча принять тарелку от тети Изабель.

К этому времени прием до странности походил на сон. Или цирковое представление. Шум. Яркие цвета. Всеобщее возбуждение.

– Мечта каждой женщины…

– Никогда не узнаешь истинного счастья, пока…

– День, о котором грезит каждая женщина с самого раннего детства…

– Теперь ты станешь одной из нас!

Я улыбалась, оправдывая все ожидания.

Очевидно, смысл брака только отчасти в приобретении мужа. Дело в других женах. В том, чтобы стать членом эксклюзивного клуба, с побочным результатом в виде брошенных жен, на смену которым пришли женщины помоложе, вторых жен с приемными и новыми детьми и вдов.

Главное – в принадлежности…

Что же, приятно ощущать свою принадлежность чему-то. Чувствовать себя частью какого-то сообщества.

Не так ли?

У меня не осталось времени ответить на вопрос, потому что в этот момент раздались визг и радостные вопли: в дверях появились мой отец, Уин, мистер Каррингтон и кузен Уина – он же по совместительству и будущий шафер – Ален. Шум поднялся такой, словно с многолетней войны вернулись герои-победители. Дамы вдруг неестественно оживились и загомонили, перебивая друг друга. Дети, многие из которых были моими кузенами, с криками радости помчались приветствовать Уина и его спутников.

Я же неподвижно восседала на троне – королева, увенчанная короной из лент и кружева, – и молча наблюдала за суетой.

Уин сиял от гордости, удовольствия и сознания собственного достоинства, словно присутствующие собрались только ради него. Король.

Но честно сказать, сияли все четверо мужчин, отлично сознавая, какими важными персонами их считают. Даже Ален, хотя его сияние в основном было результатом солидной порции джина с тоником, – мужчины успели кое-что себе позволить в клубе мистера Каррингтона.

Ален обвел взглядом комнату и, просветлев при виде Джессики, подмигнул и удостоил ее улыбкой.

– А он симпатичный, – прошептала она, дернув меня за руку. – Холостяк? Наверное, да, раз подмигнул мне.

Мужчины вошли в комнату. Уин направился прямо ко мне, и все зааплодировали, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Выглядишь настоящей королевой, – пробормотал он, и я увидела в его глазах слезы. – Я так счастлив, что ты станешь моей женой.

И встал передо мной на колени. Мой вассал. Мой рыцарь.

Я подалась вперед, и мы взялись за руки.

– Я тоже счастлива. Правда.

И в этот момент мне показалось, что, возможно, так и есть.

– Джинси! Это я, Салли! Впусти меня!

Гребаная полночь. И я так крепко спала…

Бух, бух, бух!

Чем это так грохочет? Кулаками или тараном?

– Иду! – крикнула я и, схватив халат, натянула на ходу.

Бам, бам, бам!

– Иисусе, – пробормотала я, пробираясь к двери. – Да иду же!

Как же нужно хотеть в туалет, чтобы…

Я отперла и открыла дверь. Салли буквально ввалилась в квартиру. Выглядела она ужасно: помятая, растрепанная, с тупым взглядом и синяками под глазами.

От нее разило спиртным.

– Ты пьяна, – зачем-то сказала я.

– Знаю.

– Лучше тебе пойти домой.

Господи, до чего же мне не хотелось оставлять ее ночевать!

– Мне туда не добраться.

Я вздохнула.

– Слушай. Если ты так нагрузилась, можешь лечь…

Где? Дивана у меня не было. Только старое кресло-кровать.

– …на полу. У меня есть лишнее одеяло…

– Почему не в постели, с тобой?

– Потому что ты набралась! Не желаю, чтобы ты храпела мне в ухо и блевала на простыни. Поправка: на мою единственную простыню!

– И это единственная причина? Может, ты не хочешь уложить меня в свою постель, опасаясь того, что может случиться, а?

Неужели для опасений недостаточно храпа и рвоты?

– О чем это ты? – спросила я, уже догадываясь, какой ответ услышу. Неприятное подозрение родилось и никак не желало уходить.