У меня даже возникла дурацкая мысль: может, они акробатки? Женщины-змеи?

– Улыбнитесь, – промямлила я, но губы и так были раздвинуты, а зубы уже блестели.

Блондинка выхватила у меня камеру и со смешком поблагодарила.

Мрачная, чувствуя себя то ли униженной, то ли смешной, я побрела к подругам.

Песок жег ступни. Хотелось в туалет. Купальник так и норовил собраться складками.

– Господи, Клер! – воскликнула Джинси, когда я плюхнулась на полотенце. – Да ты только что сняла свой первый разворот «Плейбоя»! Каково это – быть настоящим деятелем порноиндустрии? Может, тебе пора вступать в профсоюз? Говорят, у них хорошая медицинская страховка, постоянная работа…

– Угу. Помолчи хоть немного, – бросила Даниэлла. – Может, нам перейти в другое место?

– Ни за что. Мы первыми пришли.

Пока Джинси и Даниэлла препирались, я думала об Уине: «Интересно, его тянет к женщинам вроде тех, что резвятся на песке возле нас?

И пока я сижу здесь, на Вайнярде, может, он коротает время, читая «Плейбой», или смотрит порнофильм?

А может, он посещает стрип-бары вместе с так называемыми клиентами?»

Последнее совсем уж трудно представить: к сексу Уин был довольно равнодушен.

«Может, – мучительно размышляла я, наблюдая, как брюнетка размазывает лосьон для загара по уже золотистому очень плоскому животу, – может, это я во всем виновата?

Может, Уин отдаляется от меня, чувствуя, что секс меня не слишком волнует? Секс с ним.

Может, Уин вовсе не находит меня настолько уж привлекательной…»

Я из тех девушек, на которых женятся. Не из тех, с кем мужчины развлекаются. Я знала это с юности. Встреча с Финном? Так, мимолетная ошибка.

А если это и есть часть проблемы, возникшей между мной и Уином? Отсутствие взаимной сексуальной притягательности?

Но насколько страсть важна в браке? Насколько важна в перспективе?

Все консультанты по семейной жизни утверждали, что животная похоть со временем истощается, ее сменяют более глубокие отношения, основанные на взаимной поддержке, уважении и дружбе.

Но что, если животной похоти не было вообще? С самого начала?

Наверное, стоило бы спросить Джинси, что она об этом думает. И как обстоят дела между ней и Риком. То есть не дела, а секс.

Наверное, стоит спросить Даниэллу про Криса?

Наверное…

Одна из девиц в бикини взвизгнула, и ее подружки подхватили крик. Теперь все трое резвились в воде, занятые шуточной борьбой.

– Хоть бы они утонули, – пробормотала я. – Хоть бы их сожрала акула.

– Так и знала, что ты придешь в себя, – прыснула Джинси. – Ни у кого не найдется столько благородства!

Даниэлла погладила меня по руке.

– Добро пожаловать в реальный мир, солнышко. – Не слишком-то он хорош.

Мы с Риком как раз доели простой ужин: паста с чесноком и маслом, салат и хлеб – готовил, разумеется, он, – и я стала складывать грязную посуду в раковину, когда в дверь позвонили.

Еще раз.

И еще.

– Кого это принесло? – пробурчала я, неохотно направляясь к двери.

Посмотрела в грязноватый глазок и увидела самый жуткий кошмар.

Мать твою! Братец!

Может, лучше вообще не открывать?

Хватит ли у меня решимости?

Должно быть, он услышал мой голосок… Эта вечная привычка орать!

И что он скажет родителям? Что собственная сестра, родная плоть и кровь оставила его стоять в коридоре, как приблудного пса?

– Черт!

– Джинси, кто это?

Из кухни выглянул недоумевающий Рик с кухонным полотенцем в руках.

– Мой брат, – прошептала я одними губами.

– Так впусти его.

– Я…

– Да что с тобой, Джинси! Открой!

Я съежилась.

– Или стесняешься меня? – поддел Рик.

– Иисусе, конечно, нет! Только помни: ты сам напросился.

И я неохотно приоткрыла дверь.

Томми. Во всей своей свинюшной красе. Растянутая, покрытая пятнами майка. Джинсы, сползшие с пивного брюшка, совершенно неуместного при его тощей фигуре. Редкие волосы выстрижены узором в виде звезды.

– И что ты здесь делаешь? – рявкнула я. – То есть в Бостоне? Ночевать тебя я все равно не оставлю!

– Эй, Джинси, придержи коней, – промямлил он, поднимая руки в знак капитуляции. – Старушка, мы с Джеем приехали маленько поразвлечься, вот и все.