Из последних сил сдерживая в себе рвущийся наружу поток, Квач выскочил из машины, выхватил у оторопевшего бомжа одну бутылку и, сунув ему чуть ли не в лицо десять баксов, первыми попавшиеся в кармане под нетерпеливую руку, забрался обратно в машину. Там он рванул молнию на брюках и с почти оргастическим стоном пустил тугую струю в бутылку, взбивая в ней пену не хуже пивной.

Посидев после этого в блаженстве несколько секунд, Квач застегнулся и, открыв дверцу, выставил бутылку из машины. К ней тут же метнулся бомж.

«Десяти баксов ему мало! Пойти отобрать, что ли?… – с неприязнью подумал Квач, наблюдая, как бомж торопливо сливает на газон содержимое бутылки и запихивает ее к себе в пакет. – Где же Козак, мать его, запропал?!.»

А Козак в этот момент, задыхаясь и забыв обо всем на свете, напряженно двигался, глядя снизу на Женю, которая извивалась на нем в страстных движениях, и одновременно испытывал безграничное удивление от фантастичности сложившейся ситуации.

– Мо-о-ой!!! – вдруг выкрикнула Женя, стремительно откидываясь назад и резко выгибаясь, отчего ее острые груди прочертили сосками перед лицом Козака темную дугу.

Почувствовав, как заколыхавшиеся внутри нее волны накатывают и на него, Козак выплеснул в глубину бьющегося в оргазме Жениного тела все, что накопилось в нем за последние дни непроизвольного воздержания.

Послевкусие было неожиданным. Обычно Козак реагировал на близость, как на приятное и полезное для здоровья занятие, и после этого прощался с женщинами без особых чувств, ощущая лишь что-то похожее на сытое удовлетворение. Тут же его просто накрыло! Прижимая к себе упавшее на него сверху обессиленное тело Жени, он ощущал непривычный для него прилив нежности. Такого ему переживать еще не приходилось.

«А ведь это она меня оттрахала! – с восхищением подумал он. – Ни хрена себе!..»

– Что ты натворил? – уткнувшись лицом ему в грудь, спросила Женя.

– А что, в тебя нельзя было кончать? – всполошился Козак.

– Я не об этом! Почему тебя ищут? – она подняла лицо.

– Ищут не меня, если ты помнишь, а твоего соседа… – ответил Козак, с облегчением целуя ее в глаза, вокруг которых уже залегли характерные после близости темные тени.

– А как ты тогда оказался на нашем балконе и зачем?

– Давно мечтал познакомиться… Надо же было как-то тебя удивить, малыш!

– Не называй меня так!

– Почему? – удивился Козак и погладил ее по спине.

– Потому что я – девушка, а не мальчик… Или ты педофил?

– Скажешь тоже! – обиделся он. – Да и ты, кстати, как я понял, уже давно не девушка…

– Фу, как грубо! – поморщилась Женя и скатилась с Козака на тахту.

– Чего же тут грубого! У тебя классная квалификация! Понимаешь, как завести мужика!

– Ну, знаешь!.. – воскликнула Женя, приподнимаясь на локте и сердито глядя на него. – То, что я ответила на твой порыв, еще не значит, что можно меня так оскорблять! Сказал бы лучше спасибо, что я тебя не сдала!

– Ну не злись! – Козак повалил Женю обратно на тахту и, нависнув над девушкой, прижался к ней бедрами. – Мне правда понравилось! Видишь, я, кажется, опять тебя хочу…

– Не вижу, а чувствую, и меня это радует, – рассмеялась Женя, тоже потянувшись к нему навстречу.

– Жаль, но мне уже нужно идти… Меня ждут! – с сожалением отодвигаясь от нее, сказал Козак.

Женя мгновенно вскочила с тахты и, раскинув руки, словно белая птица, загородила выход:

– Я никуда тебя не отпущу!

– Здрасьте! Как это? – усмехнулся Козак.

Она метнулась к окну и, отдернув штору, посмотрела во двор, где в свете фонарей толпились люди.

– Там тебя, действительно, ждут! Не считай меня за дурочку, ты же скрываешься…

– И что? – спросил Козак, натягивая на себя одежду.

– А то, что я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось!

– Вот за это тебе спасибо… – посмотрев на Женю, сказал Козак и, не выдержав ее горестного взгляда, подошел к ней и крепко обнял.

– Я провожу тебя, – утыкаясь ему в шею, прошептала она.

– Это ни к чему! – отказался он.

Но она даже слушать его не захотела:

– Я сказала, что провожу тебя, значит, так и будет!

– Куда же ты меня проводишь, птаха? – улыбнулся он.

– Хотя бы выведу из дома… – она освободилась из его рук и стала быстро одеваться. – Пойдем!

«А, может, она и права, – подумал Козак, вглядываясь в пространство двора. – Выйдем с ней вместе, это вызовет меньше подозрения. Куда же Квач усвистал?…»

Через несколько минут они с Женей, одетой в модную короткую дубленку и высокие сапожки, уже выходили из подъезда.