Однажды, еще будучи студентом, я случайно вылечил его, школьного друга моего родственника. С тех пор он обращался ко мне по любому поводу.

— Если ты подцепишь триппер, — спросил я как-то, — ты тоже обратишься ко мне?

— Непременно.

После ужина, освободившись от дел, я зашел к нему в палату. Общаться со Львом Григорьевичем было в высшей степени интересно. В дверь заглянула санитарка, дежурившая у входа в больницу. Она смутилась, увидев меня. Я догадался, что санитарка получила свой рубль или трояк и решила честно отработать взятку. Ко Льву Григорьевичу пришел посетитель.

— В такое время?

— Говорит, что очень надо.

— Пропусти его, — попросил Лев Григорьевич, — я ему действительно нужен.

— Завтра придет к тебе на работу.

Лев Григорьевич улыбнулся.

— Его на пушечный выстрел не допустят ко мне.

— В таком случае, он посетит тебя на дому.

— Как тебе известно, дома я встречаюсь только с людьми близкими мне по духу и по интеллекту. Пропусти его. Посещение больного — богоугодное дело. Дай ему совершить его, отмолив таким образом несколько грехов.

Посетитель пробыл в палате не больше минуты. Он извергал каскады пожеланий быстрого выздоровления и преподнес Льву Григорьевичу коробку конфет.

Когда посетитель ушел, я не без ехидства заметил:

— Какая деликатность! Не водка, даже не коньяк — конфеты.

— Совершенно верно. Но ты даже не представляешь себе, как велика эта деликатность. Кстати, какая у тебя зарплата со всеми твоими степенями и званиями?

— Сто девяносто рублей.

— Грандиозно! Ну, а теперь посмотрим, сколько стоит эта бонбоньерка.

Лев Григорьевич неторопливо развязал ленту и открыл коробку.

Я остолбенел. Лев Григорьевич медленно пересчитывал купюры.

— Четыре тысячи. Как ты считаешь, достаточно, чтобы скрасить часы больного человека?

— Надеюсь, ты вернешь ему эти деньги?

— Глупый ты человек. Вот почему тебе платят сто девяносто рублей в месяц. Как же я могу ему вернуть? Это значит обвинить человека в даче взятки. А он всего лишь принес мне коробку конфет, чему ты был свидетелем. Нет, дружище, я его не обвиню. Я его очень уважаю. Ты знаешь за что? Успех всякого дела зависит от правильного выбора времени, места и образа действия. Разве он выбрал эти элементы не идеально?

— Понадобился мне позарез солидол „Т“, — начал свой рассказ Лев Григорьевич. Получить этот дефицитный продукт можно было только по резолюции заместителя председателя совета министров СССР. Поехал в Москву в точно выбранный день. Тебе известна одна из причин моих успехов: досконально изучить противника.

Секретарша, ключик к ее боссу, получила свой киевский торт.

Я подал ему заявку и, улыбнувшись, сказал, что понимаю, как малы мои шансы на успех.

— Зачем же вы приехали?» — спросил зампред.

— Я не мог сегодня не быть в Москве — сказал я, — сегодня киевское «Динамо» с вашим «Спартаком» играет.

Зампред оживился.

— Ну, и какой будет результат?

— Наши разгромят «Спартак», — ответил я.

Тут начался яростный спор о футболе, к которому дома мне пришлось основательно подготовиться. Ты же знаешь, что для меня нет разницы между футболом и учением Конфуция.

Ни одну бабу в своей жизни я не старался так очаровать, как этого типа.

— А у вас есть билет на матч? — спросил зампред.

— Думаю, что достать его легче, чем солидол, — ответил я.

Зампред пригласил меня на футбол. Еще до матча я организовал кабину в одном из лучших ресторанов. Ты будешь смеяться, но на стадионе я был стопроцентным болельщиком… Пришлось только притворяться, что я болею за киевское «Динамо». Слава Богу, выиграл «Спартак».

Зампред сиял. Я симулировал чуть ли не инфаркт миокарда.

Мы поехали в ресторан. Все — от метрдотеля до шеф-повара были мной подогреты. И тут произошла осечка. Зампред не дал мне расплатиться за ужин. Такого в моей практике еще не бывало.

Надеюсь, ты понимаешь, что о солидоле я даже не заикался. На следующий день я пришел к зампреду. Секретарша меня к нему не допустила, но вручила мне мою заявку с положительной резолюцией босса. Я и сейчас ощущаю горький привкус этой истории. Терпеть не могу неразгаданных загадок.

Он действительно не брал взяток, или это был исключительный случай?

Я стараюсь не участвовать в дискуссиях о качестве врачей из бывшей Совдепии. Возможно, потому, что я имел счастье работать с врачами, каждый из которых был образцом служения больному человеку, кладезем знаний и талмудической способности логического мышления.