Вечер прошел интересно. В Новосибирск Мишу вызвался отвезти заведующий отделом научно-исследовательского института, по совместительству заведующий кафедрой.

Приятельские отношения двух будущих профессоров начались лет тридцать пять назад и не прерывались до Мишиного отъезда в Израиль. В автомобиле они продолжили разговор. О волновавшей их физической проблеме.

Вдруг в беседу диссонансом ворвалась жалоба заведующего на то, что быт стал очень трудным, что на зарплату не проживешь, поэтому приходится подрабатывать перевозкой пассажиров в своем автомобиле. Недавно вез из Академгородка одного голландца. Тот дал три доллара.

Снова заговорили о физике. Но еще дважды профессор внезапно возвращался к голландцу. Побочная тема в симфоническом произведении. И кто знает, какая из них главнее?

Они подъехали к гостинице. Миша дал пять долларов.

Профессор спрятал их в карман, сказав, что они очень кстати.

Январское утро 1970 года. Час пик иссяк. В троллейбусе, спускавшемся к площади Ленинского комсомола, бывшей Сталина, бывшей Третьего Интернационала, бывшей Царской, количество пассажиров приблизилось к норме.

В голову троллейбуса неторопливо шел высокий плотный мужчина лет тридцати пяти. Возможно, он задел сидевшую у прохода седовласую старушку, или просто так, для своего удовольствия сказал:

— Простите, Голда Мэир.

Старушка подняла голову и мгновенно ответила:

— Ничего, Адольф Виссарионович.

Мужчина быстро подошел к водителю, чтобы пассажиры не увидели его покрасневшей смущенной физиономии.

В разных концах троллейбуса появились осторожные улыбки.

В семидесятых годах заструился из Киева ручеек евреев в Израиль и в прочие заграницы. Уезжавшие или собиравшиеся охотились за информацией.

К получавшим «из-за бугра» письма приходили знакомые, знакомые знакомых и знакомые собиравшихся познакомиться.

Добрая супружеская пара безропотно принимала толпы гостей. Только бабушка с поджатыми губами появлялась в комнате и, окинув гостей недовольным взглядом, молча исчезала в кухне.

Зато маленький зелено-голубой попугай беспрерывно трещал, выдавая информацию помимо той, за которой пришли визитеры:

— Каши давай! Каши давай! — Выкашливал он.

И тут же, меняя интонацию, вопрошал:

— Водки принес? Водки принес?

А вслед за этим дребезжащим старушечньм голосом ворчал:

— Ходят здесь всякие. Письма читают. Письма читают.

В отсутствии гостей бабушке не надо было размыкать губ.

— Слушайте, перестаньте мне рассказывать ваши ужасы про таможню. И козлу ясно, что эти выкидыши делятся с КГБ. Одна банда. И делается это все, как на ладони.

Мы спокойно прошли таможню и уже пошли на посадку. Пошли! Вы же тоже выезжали через Чоп. Вы же знаете, как это происходит. Вас держат до последней минуты, а потом вы как зайцы мчитесь к поезду, который вот-вот отойдет, потому что вагон уезжающих в Израиль у черта на куличках.

Вся моя семья уже была на перроне. И тут меня остановили и сказали, что меня вызывают на второй этаж. Мои в слезы. Хотели остаться и подождать меня. Но я на них прикрикнул приказал ехать и ждать меня в Вене.

Солдат привел меня в кабинет и оставил наедине с полковником КГБ.

Мне не надо было посмотреть дважды, чтобы увидеть, что это жулик моего масштаба. Он осмотрел меня и спрашивает:

— Так что, Заболоцкий, будем обыскивать, или сами отдадите?

— Что вы имеете в виду, полковник?

— Камешек.

— Камешек? Вы имеете в виду это стеклышко?

И я достал из складки кармана изумительный бриллиант в восемь карат.

— Стеклышко? — Спрашивает полковник, и хищный блеск в его глазах был ярче сверкания бриллианта.

— Конечно, стеклышко. Если у вас есть ребенок, девочка, можете дать ей поиграть с ним.

Полковник спрятал бриллиант в карман.

— Хорошо, Заболоцкий, но у вас же есть язык.

— Полковник, как вы понимаете, язык не в моих интересах. Кроме того, вы можете прицепить мне хвост.

Я же знал, что поезд уже ушел и сутки мне придется болтаться в Чопе.

— Да, кстати, полковник, где я буду ночевать?

Полковник улыбнулся.

— Я думал, что в камере предварительного заключения. Но переночуете в гостинице.

— Но у меня нет денег.

— Внизу провожающий вас дружок. У него достаточно ваших денег.