Вот поэтому вы такие уроды, скоты и чудища — пошли вон! И амазонки стали нас расстреливать из своих дальнобойных луков, протыкать нас стрелами с железными наконечниками, знаменитыми зюттиями. Мы побежали от них, но с другой стороны понеслось на нас видимо-невидимо самых свирепых и диких жеребцов.

Итак, чужеземец, ты теперь знаешь, как был размолочен наш великий народ между текус и елдораем, словно между ступой и пестиком.

Пока философ Евклид и кентавр Пассий беседовали, устроившись на земле среди развалин поселка, старичок Сикло почтительно маячил рядом, стараясь не чихать и не пукать, а если его распирало, он отходил в сторону и производил звуки потихоньку.

Между тем мегарские плебеи и торговец придумали, как им теперь поступить. Они дружной толпой подошли к философам и, окружив их, схватили старых кентавров за шиворот и немедленно общупали их елдолачи. Люди при этом выглядели деловито.

— Э-хе! — сказал один из них, тот, который обследовал толстого Пассия. — Да тут в мешке поросят уже нету. Увели поросят, одни пустые мешки остались.

— Ах, я же забыл! — вскричал тут торговец. — У старика, верно, ничего нет! Его кастрировали лапифы, когда он был у них в плену…

— Значит, ты все же помнишь меня, рекеле иноземец! — усмехнулся старый кентавр. — Ну, если не меня самого, то хотя бы про мои выдолбленные яйца.

На эти слова торговец ничего не ответил и отошел в сторону, туда, где Пролетарии возились со вторым кентавром.

— Ну, ничего, граждан.:! — успокоил он своих товарищей. — Зато у этого крочика в мешке полно еще, как у горного барана! Думаю, что выжмем из него кое-что

Решение, к которому пришли мегарские плебеи, было следующим. Надо изловить в горелом лесу и в дальнем ущелье одичавших кентавриц и заставить их размножаться, поместив на ферме вместе с самцом. х

Поощрительно хлопая тощего Хикло по ходке, одноглазый мегарский пролетарий подморгнул своим единственным глазом:

— Эй, старичок! Твой дротик еще послужит, не правда ли? — И схватил его за елдорай.

Старый Хикло бесшумно заплакал, вытирая слезы кулаком; ему показалось, что люди хотят сделать с ним то, что они сделали когда-то с его другом Пассием. Но сам Пассий и успокоил его: они хотят поймать одичавших келеле для тебя, чтобы ты поскорее начинил их кентаврятами, объяснил он испуганному Хикло.

— Зачем? — удивился повеселевший старичок. — Зачем это им нужно, рекеле Пассий? — спрашивал он у друга.

— Мы смешные, рекеле Хикло, — отвечал Пассий. — Поэтому нншсао хотят угнать к себе побольше кентавров. Чтобы показывать их по разным городам за деньги — вот как меня, когда я был у них в плену.

Пришельцы тут же начали строить из жердей просторную круговую офаду, а старые кентавры стояли рядом и смотрели на их работу. Когда загородка, была готова, плебеи отделили Хикло от Пассия и, связав первому руки за спиною, велели ему проследовать за ворота ограды.

Ничего еще не понимая, Хикло послушно проследовал туда, куда ему повелели, и ворота тотчас были закрыты и заперты с наружной стороны. Старый кентавр хотел выйти назад — но туг стало ему ясно, что это невозможно.

В три ряда жердей была собрана загородка, через верхнюю нельзя было перепрыгнуть, под нижнюю жердь не пролезешь: кентавры так же, как и лошади, совсем; не умели ползать. Хотел старик Хикло открыть запор на воротах, просунув руку сквозь жерди, и тут как бы впервые почувствовал, что руки у него связаны; никогда не скручивали ему рук за спиною — это было необычайно новое ощущение для кентавра.

— Оу, рекеле Пассий, — с беспомощным видом позвал он друга. — Хердон маимараи… Что бы все это значило?

— Считай, что ты как страус-лереке, запертый в земляной тюрьме, — пояснил ему Пассий.

— Но туда, в земляную тюрьму, страусов сажают, чтобы они несли яйиа!
– воскликнул Хикло в отчаянии. 1

— Вот и тебе придется делать что-то вроде этого, рекеле Хикло, — сказал Пассий. — Только надо будет не просто нести яйца, а носиться с ними от одной молодки к другой. Но думаю, что это не доставит тебе удовольствия.

— Почему это? — забеспокоился Хикло. — Почему ты так нехорошо думаешь, рекеле!

— Потому что ты это будешь делать не по желанию, а по принуждению, — с глубокомысленным видом изрек Пассий.

— Нет, по желанию! — возразил Хикло. — У меня всегда это идет по желанию.

— На сей раз не будет этого, — сурово отрезал Пассий. — Потому что народ наш уходит в Большую смерть. А когда это происходит, никто из елдорайцев ничего уже не хочет.

— Но я же хочу! — сердито проворчал Хикло. — Я и сейчас не прочь…