–  Нет. Он не достоин благородной смерти. Сбросьте его со скалы.

–  Он был когда-то вашим преданным воином, мой господин, - осторожно возразил Хотто, - и его семья…

–  Ты слышал меня, старик?

Главный шпион тут же согнулся в поклоне.

–  Еще что-нибудь хорошее?

–  Нет, мой господин, - выдавил из себя Хотто, - все остальное незначительные…

–  Тогда иди.

Юкима Хотто, непрерывно кланяясь, удалился.

Син-ханза остался один. Он поднялся из кресла, выдернул из столешницы "Круглый Черт". Оплетенная акульей кожей и медной проволокой рукоять удобно устроилась в левой руке. Ширай Гомпати мрачно рассматривал раздвоенное жало лезвия, подходящее и для рассекания и для колющего удара. Жизнь чем-то похожа на этот кинжал. Вот она лениво и плавно изгибается, и вот - резкий удар!

Сунув "Черт" за пояс, Ширай Гомпати подошел к окну. Бордовый и серый гранит и темно-зеленая листва редких кустиков на склоне. Алое закатное солнце и багровые облака в небе. Последний вечер старого мира. Завтра все изменится. Завтра утром древняя мощь, ведомая его волей, разобьет мир в осколки, из которых Син-ханза сложит мир новый. Он долго так стоял, не моргая и почти не дыша - до тех пор, пока скальный склон перед ним вдруг не заблестел. Дымчатое полупрозрачное стекло разделило мир и Син-ханзу, и шорох…

Гомпати вздрогнул и пришел в себя.

За спиной вновь послышался едва слышный шорох.

Нет, даже не шорох, а его тень, как если бы мышь пошевелила усами, обнюхивая ломоть сыра. Гомпати насторожился. Левая рука незаметно скользнула по камню и легла рядом с рукоятью кинжала. Позади опять что-то ворохнулось. Так же осторожно и едва слышно, но уже ближе. Син-ханза качнул головой, как бы рассматривая вершины гор, окрашенные заходящим солнцем в багровый цвет. Достав правой рукой из кармана телефон, он поднес его к уху и…

Резко развернулся, вытягиваясь вдоль пола, и ударил! "Круглый Черт" метнулся, словно атакующее жало серого скорпиона и рассек… воздух.

Кабинет был пуст.

Гомпати медленно прошелся по кабинету, оглядывая все укромные уголки, где мог бы спрятаться враг. Никого не нашел. Убрал "Черта", покачал головой и вернулся к окну. Шорох послышался вновь. Явственный, как если бы человек не собирался больше скрываться.

Рука Гомпати опять сжала кинжал.

–  Вам не нужно это делать, - произнес за его спиной спокойный голос.

Син-ханза медленно обернулся. Рукоять кинжала застонала от жесткой хватки пальцев.

Перед главой Средней ветви стоял человек в желто-золотистом кинну и синих узких штанах. Старинный покрой, такой давно уже не в моде. Человек нерадостно усмехнулся:

–  Мой долг - принести вам Слово, господин Гомпати. И слово это - Одиночество.

Ширай Гомпати молчал. Темное пламя рвалось из глубин глаз Син-ханзы. Ярилось, плевалось протуберанцами, сыпало искрами. Душа Гомпати тлела в горниле подземной кузницы, растекалась чадящим огнем по Сандзу, реке, текущей сквозь ад.

Он холодно улыбнулся.

–  Я не боюсь твоих проклятий, Несущий Слово. Такие как ты не имеют власти надо мной!

–  Мне не нужна власть, - легчайшая тень жалости проявилась в голосе Господина Лянми.
– Я лишь несу Слова. И ваше Слово - Одиночество. Оно уже начало исполняться.

–  Так не должно быть! Ты обязан принести Слово, и лишь тогда…

–  Я счел это необязательным, - голос, как каменная плита на могиле, - в вашем случае.

Гомпати приблизился к человеку в темно-золотом кинну.

–  Пытаться убить тебя бесполезно, ведь так?

–  Полагаю, это - малоценная мысль, - усмехнулся Господин Лянми.

–  Но я слышал, что есть способ изгнать даже Сущность…

Недоуменный взгляд. Короткая усмешка.

–  Прогнать меня? Этого не нужно. Слово произнесено и услышано. Мне ни к чему здесь задерживаться.

Минуту двое смотрели друг другу в глаза. И зрачки Гомпати дрогнули, во взгляде возникла неуверенность. На миг, не больше. Но этого хватило.

Пространство раздалось в стороны, раздернулось с треском рвущегося шелка. Надежные каменные стены Северного дома исчезли. Вокруг до горизонта растеклась плоская пустыня - гладкая зеркальная поверхность из темного стекла. По ней, оскальзываясь и падая, брела одинокая человеческая фигурка. Она ползла к горизонту, который равнодушно смотрел поверх нее.

Вечность до края мира. Или чуть меньше - половина вечности.

Фигура пошатнулась и упала. Ногти отчаянно заскребли по холодному стеклу. Человек судорожно дернулся, с трудом поднялся и побрел дальше - бесконечным путем. К горизонту, который с каждым шагом откатывался все дальше и дальше.

Из-за края темного мира поднялся грязно-серый диск холодного солнца и покатился по небосводу, заливая гладкую пустыню бледным мертвенным светом…

…Ширай Гомпати помотал головой и отступил на шаг от Господина Лянми. Видение пропало, но ноги предательски дрожали, а в пальцах медленно таяло ощущение холода и равнодушной скользкости стекла.