Анна слушала мой рассказ и глядела на меня широко открытыми от изумления глазами.

–  А ведь ты вернулся, Сережа, - сказала она.
– У меня не получилось, а этот мальчишка смог.

–  Что?
– не понял я.
– Вернулся? А-а! Да не в этом дело. Пацана спасать надо. А потом… разберусь в себе.

–  Разберешься… Но почему ты решил, что я могу тебе в чем-то помочь? Я ведь женщина, и не молодая к тому же…

–  Я помню, у тебя брат… Он жив?

–  Брат? Который? У меня двое братьев. Оба живы. Правда, Леше уже восьмой десяток, он на Байкале живет, в Дудинке. А! Я поняла. Ты о

Гоше. Ну, конечно! Только он тоже уже от дел отошел совсем. В отставке, и уже давно. У меня ведь оба брата - старшие. Кстати сказать, с Гошей вы одногодки.

–  Он в милиции работал?

–  В прокуратуре. Следователем. Когда перестройка эта дурацкая случилась, в прокуратуре такая кутерьма началась! Новые пришли, старикам - пинком под зад. В общем-то, Гоша и стариком-то тогда еще не был, но все равно - из старой гвардии. Одним словом - съели его.

Еще бы работать, да работать, но не захотел. И ранения к тому же.

Вообще-то, ранения - это так, для убедительности отставки.

–  А сейчас чем Георгий занимается?

–  Какой Георгий? А, Гоша. Его не Георгием, его Егором зовут.

Егором Егоровичем. Гошей - только я, да Леша, наш старший брат… И мама так звала. Когда к обеду нас всех кликала, так чтобы не путаться. И чтобы папа, Егор шел. И чтобы Гоша не говорил, что его не звали… Ну, ладно, я как всегда увлеклась. Ты меня разговорил. Я и обрадовалась, трещу без умолку… Что ты спросил? Чем сейчас Гоша занимается? А садовод-огородник, как и ты. Но, думаю, кое-какие связи у него остались. А не поможет делом, так хоть посоветует, что нам с тобой делать, как Мишку твоего искать.
– Я отметил, что Анна сказала не "тебе", а "нам с тобой", сочтя и себя причастной к поискам Мишки.
– Сейчас позвоню ему. У него телефон всегда в кармане, он с ним не расстается никогда.

Анна достала из выдвижного ящика тумбочки, на которой стоял телефон потрепанную записную книжку и, отыскав нужную страничку, набрала одиннадцатизначный номер брата.

–  Але, Гоша?…Узнал?…Здравствуй, братик…Ты где?

…Понятно. Что звоню? Нужен ты мне.
– Анна бросила быстрый взгляд на меня.
– Твоя квалифицированная помощь нужна.

Гошин облик я никак не мог воссоздать в своей памяти, как ни пытался, сидя у себя дома и ожидая его прихода. За десятилетие своего добровольного затворничества и нежелания общаться с себе подобными я совершенно забыл, как он выглядит, но едва я открыл дверь и увидел на пороге Анну с братом, удивился - как это я смог забыть черты лица человека, как две капли воды похожего на Анну?

Гоша был коренаст и широк в кости. Темно-серые глаза смотрели внимательно и чуть-чуть насмешливо. Короткий бобрик седых волос и более крупный нос - пожалуй, это было единственным его отличием от сестры. Мужественности в лице отставного прокурорского следователя было маловато. Но и бабьим это лицо назвать было нельзя.

–  Здорово, Серега!
– без церемоний, как старому знакомому

(впрочем, так оно и было, Анна знакомила нас лет двадцать назад, и потом мы с ним встречались пару раз), сказал Гоша и протянул для рукопожатия широкую и твердую, задубевшую от упражнений с лопатой, граблями и прочими сельскохозяйственными, и не только с сельскохозяйственными инструментами руку дачника.

–  Через порог нельзя!
– сказала Анна и протолкнула брата в мою прихожую. Мы прошли в гостиную. Я предложил кофе и, получив утвердительный ответ, пошел на кухню за кофейником. Сливки, сахар и печенье я заранее поставил на журнальный столик у дивана.

–  Может коньячку по чуть-чуть?
– неуверенно предложил я, вернувшись с кофейником в руке.

–  Можно. И даже не по чуть-чуть. Только позже. Итак…, - Гоша был деловит и собран.
– Нюрка мне в двух словах поведала о твоем желании разыскать этого… Мишу?

–  Да, он назвался Мишкой. И потом… письмо подписал.

–  Ну, это еще ничего не значит. Давай сюда письмо.

Я отдал Гоше-Егору Мишкину записку.

–  Ага, - сказал Гоша, внимательно прочитав письмо, - это уже кое-что.

–  А что вы там, в письме нашли такого, э-э-э… заслуживающего внимания?

–  Не "ВЫ", а "ТЫ". Зови меня, Серега, Гошей. Или Егором. Как хочешь…А увидел я там вымаранные слова. Пасты твой Мишка не пожалел, но специалисты разберутся, что там было написано. В двух случаях явно матерки вымараны, а вот насчет "старшого"… Думаю, сначала пацан написал погоняло их предводителя.

–  И что нам это дает?

–  Многое. Если даже таких погонял среди бомжовых царьков несколько, в чем лично я сомневаюсь, все равно - сектор поисков сужается. Еще… говоришь, цветным металлом промышляют ребятки?

–  Да, - кивнул я.
– Бомбят наших дачников - только шум стоит.

–  Это тоже в нашу пользу. Я имею в виду место, где эта бригада промышляет, их территорию. У них ведь, у бомжей четкое деление территории. Даже войны междоусобные случаются иногда. Сейчас…, -

Гоша извлек из чехла, пристегнутого к брючному ремню, мобильный телефон и набрал номер.
– Але, Платон? Здравствуй сыщик! Шибко занят? Не шибко? Это хорошо. Нужен ты мне, Платоша. Подскочешь?…А прямо сейчас, коли не шибко занят. Куда? Запоминай.
– Гоша продиктовал мой адрес.
– Да. Нет, не к сеструхе. Рядом квартира, напротив. Все, жду.